Безупречная - Анастасия Аристова

Эвелин кинула на меня взгляд. Один миг. Одно короткое, почти неуловимое движение.

И мне показалось, что я увидел: там, в глубине её серых глаз, мелькнуло что-то живое. Тревога, страх и надежда.

А потом она отвернулась и пошла прочь.

Глава 26. Девятый

Ян

Они оставили меня стоять посреди тюремного двора. Тяжёлая металлическая дверь захлопнулась за ними с глухим стуком. И наступила тишина.

Все также скованный я попытался осмотреться. На мне была одежда — серая, тонкая, явно тюремная — висела мешком, плохо защищая от холода.

Двор был не таким уж большим — метров сорок в длину, двадцать пять в ширину. Со всех сторон его окружали стены. Высокие. Серые. Давящие.

Шелест крыльев.

Я поднял голову.

На одной из камер наблюдения на стене сидел ворон. Крупный, лобастый, черный с блестящими, как полированная галька, глазами. Он склонил голову набок и смотрел на меня. Внимательно. Изучающе. Словно оценивал.

— Ты рано, — тихо произнёс я, глядя на ворона. — Я пока не ужин для тебя.

Ворон не шелохнулся. Только переступил с лапы на лапу, продолжая смотреть.

Где-то позади раздался топот ног. Я услышал, как щелкнули замки на хомутах, почувствовал, как спадает давление с запястий, лодыжек, груди. Крепления разошлись. Ноги затекли от долгой неподвижности, и я едва не рухнул, но меня резко подхватили под руки. Вытащили из цилиндра, поставили на гравий.

За моей спиной снова зашипела пневматика — цилиндр закрывался. Меня это не волновало. Я медленно размял запястья, ноги, сгибая и разгибая, заставляя кровь бежать быстрее. Затем снова посмотрел на стену. Бетон был гладким, почти полированным. Ни трещинки, ни выступа, ни шероховатости. Ни единого шанса зацепиться пальцами.

Перевёл взгляд на генератор тишины. Разминая ноги подошел ближе. Материал был странным. Не просто черным — он был поглощающим. Свет не отражался от его поверхности, а словно тонул в нем, исчезал, проваливался в никуда. Что если сломать?

Я протянул руку. Не коснулся — просто приблизил пальцы на несколько сантиметров.

Мир взорвался болью.

Она пришла не извне — изнутри. Резкая, ослепительная, такая, что перехватило дыхание и потемнело в глазах. Я отдернул руку, будто меня ударило током, но это не был ток. Это было нечто другое, глубокое, будто кто-то сжал нерв прямо в центре мозга. Я пошевелил пальцами — они слушались, но кончики остались онемевшими. Сжал в кулак. Разжал. Сжал снова. Боль ушла.

И вот тут я понял кое-что важное. Удар был сильный, на грани возможностей человеческого тела. Его должно было хватить, чтобы обычный человек упал на колени, скорчился. Да, я выдержал, мое тело сильнее. Но била ли эта штука в полную мощь, или это так сказать демо- версия?

Я отошёл от устройства. Поднял голову к небу. Корпус тюрьмы сливался с горами, превращаясь в единое целое. Горы. Мои губы сами собой дернулись вверх. Если вырвусь отсюда, то в горах им меня уже ни за что не поймать. Они даже не подозревают насколько идеальное место для меня выбрали.

— Новичок, — раздался голос сбоку. Хриплый, надтреснутый.

Я резко обернулся. Из тени одного из корпусов вышел человек.

Высокий, худощавый, в такой же серой робе. Лицо бледное, исхудавшее, глаза впали, окружены тёмными, почти чёрными кругами. Но глаза — они горели. Лихорадочным, болезненным блеском. Мой зверь внутри встал, принюхался. Оборотень. Свой.

— Новичок, — повторил он, приближаясь. — Видел, как тебя выгружали.

Он остановился в паре метров, окинул меня цепким взглядом. В нём не было агрессии — только усталость и какая-то затравленная настороженность.

— Ян, — коротко представился я. — А ты?

Он усмехнулся. Криво, с горькой безнадежностью.

— Здесь имён нет, — произнес он глухо. — Я — Девятый. Из третьего корпуса. Но это неважно. Важно другое.

Он сделал шаг вперёд. Я почувствовал исходящее от него напряжение — не агрессию, нет. Что-то другое.

— Ты уже пробовал подойти к нему? — он мотнул головой в сторону генератора. — Я видел, как ты отдернул руку. Жив. Уже хорошо. Двое таких же любопытных не отошли от него. Просто... легли и не встали. Ни крови, ни крика. Просто тишина. Не подходи!

Он замолчал, продолжая рассматривать меня.

— Откуда ты? — спросил он вдруг. — Из Спарты?

Я отрицательно покачал головой.

— Ясно. — Он замолчал. Лишнего лучше вслух не произносить. Я потянулся к его зверю — мужчина не воспротивился. Волк. Красивый, мощный.

“Много здесь оборотней, Михаил сказал, что сотни.” — спросил мысленно.

“Нет… теперь нас здесь двое. Ты и я. В основном люди, Михаил нас даже отличить не может. Сгребает всех кто телосложением вышел.”

Он бросил еще один взгляд на генератор Тишины. Я видел в нем страх.

“Не смей, — повторил он, — не успеешь осознать как умрешь.” — развернувшись, тяжело пошел, к своему корпусу.

Я проводил его взглядом.

Странный он был. Напуганный. Но не сломленный. В его глазах, кроме страха, я видел что-то ещё. Расчёт. Наблюдательность. Он пришёл не просто так, — понял я. — Он присматривался. Изучал. Оценивал. Но за предупреждение спасибо. Пожалуй, пока поостерегусь.

Я снова осмотрел двор. Корпуса, стены, генератор, камеры — их было четыре, по углам.

И люди.

Я присмотрелся. В окнах корпусов, за мутными стеклами, мелькали тени. Кто-то стоял и смотрел на меня. Лаборатория, — вспомнил я слова Эвелин. — Черный Беркут — это теперь лаборатория.

— А вот и наш новый сосед, — раздался другой голос — низкий, с ленцой.

Справа, из-за угла третьего корпуса, показалась группа заключённых. Пятеро. Разного возраста, разной комплекции, но одинаково — серые, потрепанные, с пустыми глазами. Не оборотни — я чувствовал это, — но габаритами внушали.

Они шли не спеша, вразвалочку, и в их движениях было что-то от стаи.

“Иерархия, — подумал я. — В любом стаде есть вожак.”

Я присмотрелся к тому, кто шёл впереди. Невысокий, коренастый, с выбритой почти наголо головой и тяжёлой челюстью. Он смотрел на меня без страха — и без интереса. Оценивал, как вещь.

— Мы тут живём своей жизнью, — сказал он, подходя ближе. — Свои законы. Павлиний хвост не распускай. И не лезь, куда не просят. Понял, новичок?

Я кивнул. Не стал спорить. Вот как раз