Убей любимых - Л. Э. Харпер

Проклятье. Вот и очередное препятствие, которого я не учла: всех нужно разбудить и как-то поднять в воздух. А среди побочных действий душегуба – головокружение, тошнота и нарушение восприятия.

– Ашер, у тебя ведь был с собой набор для первой помощи?

– Да, – отзывается он, скидывая походную сумку. Морщится и вглядывается в меня поверх очков. – Ты ранена?

– Давай посмотрим, есть ли там полынь, – говорю я, не отвечая на вопрос и стараясь не обращать внимания на боль. Рукава моей рубашки холодные и мокрые от крови. Я пока не оценила повреждения, но уверена, что хорошего там мало.

– Вероятно. – Он начинает копаться в сумке в поисках аптечки. – Но полынью обеззараживают. Она не разбудит после порции душегуба.

– Может, как лекарство – и не разбудит. Но у нее возмутительно едкий запах.

Ашер улыбается, доставая квадратную жестяную коробку.

– Как у нюхательной соли. Мне нравится ход твоих мыслей.

Полынь он находит быстро. Неудивительно, ведь на Солере ее кладут почти в любую аптечку. Ашер садится рядом с Рексой и осторожно приоткрывает бутылочку у нее под носом.

Я чувствую терпкий аромат настойки, даже стоя в нескольких метрах от них. Ашер задерживает дыхание и поводит пузырьком у ноздрей Рексы. Та морщит пушистую морду, кривит губы. И, утробно фыркнув, открывает глаза.

– Хвала Оуре, – выдыхает Ашер, поспешно закупоривая бутылочку.

Пока Рекса просыпается и отряхивается, он перебирается к Валену. Тот приходит в себя после приступа кашля и садится, держась за голову. Я бочком подбираюсь к друзьям, чувствуя себя неожиданно неловко. Даже сейчас, на этом этапе нашего путешествия, я не уверена, что мое присутствие будут охотно терпеть.

Ну вот, снова я во всем сомневаюсь. Похоже, пик моей веры в себя пришелся на двенадцать лет. Сейчас я бы что угодно отдала за смелость в общении с окружающими.

– Спасибо, Ашер, – говорит Вален, поднимаясь на ноги. – Я уж было заволновался.

– Не благодарите меня. – Ашер закрывает и прячет пузырек с полынью, пока рядом с ним просыпается Фир'тал. – Вы всем обязаны нашему автору.

Вален смотрит на меня. Его взгляд блуждает по моему лицу, а на губах расцветает улыбка. Прошли дни, когда я точно знала, о чем думают мои любимые. Не представляю, что сейчас происходит у него в голове.

Рекса распрямляет изогнутую шею. Моргает один раз, другой. Я считываю послание: «Спасибо тебе».

– Пожалуйста, – бормочу в ответ. Ее одобрение для меня много значит.

Рекса раздувает ноздри. Наклоняет голову и впивается взглядом в мои раненые руки. В горле у нее раскатывается тревожный, тонкий рык.

– Что случилось?

Ашер, тоже хорошо понимающий ее звериные звуки, спешит ко мне.

– Ничего. – Я проворачиваю левое предплечье, терпя укус боли, чтобы скрыть темное пятно крови, просочившейся через разорванный рукав моей серой куртки. – Поцарапалась в бою. Ерунда.

– Можем обработать полынью, чтобы зараза не попала, – предлагает Ашер, помахивая аптечкой.

– Нет, – твердо говорю я. – Не нужно, да и тратить время на это нельзя. Нас все еще могут увидеть с материка. Прошло… сколько, часов десять с тех пор, как тенечудища загнали нас в воронку? Войска Залора могли уже добраться до галвианского побережья. Нам пора уходить.

Лица у всех темнеют, но никто не спорит. Мы как один смотрим на кружащую стену воды.

Сиюминутный восторг от моей победы, от одобрения друзей тает перед лицом очередной преграды.

Теперь мне нужно придумать, как вытащить нас из этого чертова смерча.

Глава 20

Мы собираемся на краю небесного острова – небострова, думаю я с неуместным фырканьем. Мне нравится это словослияние, но от взгляда на завихрения смерча тело пробирает дрожь. Если у теневиверны не вышло преодолеть магическое тяготение, вряд ли выйдет у нас. Особенно пока тех, кто может летать, пошатывает после душегуба.

Цендрион неуверенно тянется к бездне. Несмотря на то, что небостров как-то защищен от бушующего урагана, яростные порывы ветра начинают трепать перепонки, как только дракон выставляет кончик крыла над берегом. Крыло хлопает на неистовом ветру, чуть не лишая его равновесия.

– Мы в ловушке, – рычит он. – Легкая добыча для Залора.

– Возможно, мы начинаем не с того места, – говорит Вален. От характерного блеска в глазах взгляд у него одновременно рассеянный и пристальный. Так он смотрит, когда устанавливает связь с ядром своего источника магии. – Силомагические нити повсюду, – продолжает он, обводя рукой берег. – В основном в воронке, но есть и на самом острове. Изгибаются дугой над нами, почти как клетка.

– Ого. – Ашер морщит нос, и его глаза приобретают такое же рассеянное выражение. Он тоже погружается в свой источник, чтобы взглянуть на спутанную паутину нитей. – Если Небесный Архипелаг парит благодаря магнетизму и острова состоят из горных пород с магнитными свойствами, значит, у каждого острова есть собственное магнитное поле из силомагии.

– Как у самой Солеры, – добавляю я. «И у Земли».

– Если найдем магнитный полюс острова, – говорит Вален, отворачиваясь от смерча и всматриваясь в темный лес, что виднеется позади нас, – возможно, сумеем взлететь оттуда.

– Взлететь строго вверх, как я понимаю, – мрачно предполагает Цендрион, запрокинув морду к небу, ставшему к этому часу непроглядно-черным, как шкура демона. За пределами воронки наступила ночь.

– Боюсь, что так. Ты справишься?

– Придется.

Вален кивает.

– Значит, ищем магнитный полюс. Похоже, потоки силомагии загибаются к середине острова, но, как видите, повсюду еще и очаги спутанных нитей.

Я не вижу. Без собственной силы эти нити для меня остаются незримыми. Пока мои друзья разбредаются по полуночным зарослям, в душу мне закрадывается дурное предчувствие. Я иду по пятам за Цендрионом, протаптывающим широкую тропу к сердцу небострова.

Фир'тал неподалеку от нас оперением озаряет наш путь. Красноватые отсветы сияния феникса ложатся на изнанки темных пальчатых листьев и канаты лозы. Небо над шатром веток обсидианово-черное.

Мы погружаемся в чащу леса, и волосы у меня на голове начинают шевелиться. Не из-за жутковатых пейзажей (вообще-то именно такие мне по душе) и не из-за угрозы, которую несет приближение Залора.

– Цендрион, можно как-нибудь не так шумно?

Дракон выгибает шею и одаривает меня постным взглядом. Он самозабвенно шуршит листвой и шаркает боками по деревьям, ломает ветки и топчет кусты.

– Извини, просто… нам правда не стоит натыкаться на существ, обитающих на небостровах.

– Если их не привлекли звуки битвы, они вряд ли обратят внимание на такое.

– Вообще-то теперь, – шепчу я, – когда тенечудища сгинули, самый подходящий момент для охоты.

Упоминание о жутких созданиях словно пробуждает их к жизни, и я замечаю