Все дело в кузнеце - Кристина Шефер

— Это мое любимое кресло. Знаю, что оно выглядит не так презентабельно, как раньше, но какое же удобное для моих старых косточек, — засмеялась она, увидев мои пылающие щеки. Ведь она ответила на мой весьма красноречивый взгляд.

— Простите, аббатиса.

— Да не переживай. Ты присаживайся, присаживайся. Мне Мари заварила новый сорт чая. Зелёный с жасмином. Привезли с самого востока! — похвастались с восторгом она, разливая чай по чашкам, пока я усаживалась на диван. — Скажи, Рина, как твои дела? Все ли хорошо?

— Да. Все хорошо, — ответила я, поднимая чашку.

— Угу… — ответила она и перевела разговор на всевозможные бытовые детали. А затем, когда я расслабилась, спросила:

— Рина, ты знаешь, что для меня ты особенная ученица. И не только потому, что Дайкира за тебя просила. Ты одна из наших лучших учениц, и я горжусь тобой. Но у тебя есть свои проблемы. И говоря об одной из проблем, я хотела бы спросить. За те три года, проведенные с нами, ты совсем не изменилась. Никак. Ровно до сегодняшнего дня. Сегодня ты первый раз попросила одежду большего размера и это прекрасно. Слухи, которые начали распространяться, уйдут. Но я бы хотела спросить, как так произошло?

— А вы уверены, что хотите это знать?

— Я должна понимать, какая опасность грозит Обители или моим ученицам, — настояла женщина.

— А если ваша ученица и есть причина опасности?

— Тогда я найду способ ей помочь без нанесения вреда Обители.

Я вздохнула и собралась с мыслями.

— Вы знаете мою историю? Как много вам рассказала Дейкира?

— Она рассказала достаточно, чтобы я понимала, что за тобой будут охотиться всю твою жизнь.

— Это так. Если я вам расскажу больше, то что будет, если найдут это место и будут допрашивать вас? Шантажировать Обителью, девочками?

— Ха-ха-ха… Боюсь, у них ничего не получится, — громко расхохоталась аббатиса. А я напряглась.

— Что касается моих учениц, при поступлении вы заключаете особый договор и находитесь под защитой трёх государств: Аркансии, Сонры и Терразиса. Договор магический. Вас не имеют права удерживать представители этих стран или причинить вред.

Исключением является только случай, если вы признаны виновными в каком-либо тяжком, официально доказанном международном преступлении. Не просто кем-то там названы, как это часто делают наши аристократы, а это должно быть подкреплено бумагой, которую заверили все три страны, основанной на доказательной базе. А поверь, такого достичь не всегда могут даже по отношению к действительно опасным международным преступникам.

После окончания школы договор тоже действует, правда, не так жёстко. Все же жизнь длинная. Но если это касается Обители, а не дальнейшей вашей жизни, то их накажет сама магия. Выжжет дар и заберёт жизнь.

Так что с ученицами никто ничего не может сделать. Только если сами эти люди не готовы умереть страшной смертью.

— А если они не маги?

— Тогда они просто умрут. Не сразу, в течение пары недель, но умрут.

— А…

— Это что касается девочек. А по поводу Обители — самое страшное, что кто-либо может сделать, это урезать нам финансирование. Но я не торгую детьми. Так что мы справимся и без финансирования какой-то одной страны или региона. К тому же у меня есть точки, на которые я могу нажать, и мало никому не покажется, — тут аббатиса расплылась в улыбке, вспоминая былые времена.

— А вы сами?

— Ой, Рина… на мне столько заклятий о неразглашении тайны, что меня пытать бесполезно. Я скорее умру, чем в принципе смогу что-либо под допросом рассказать. Даже если на это не стоит магическая защита.

— Откуда же на вас такое? — удивилась я.

— Да ты кушай. Это новый рецепт. По-моему, очень удачный. Попробуй.

— Я не понимаю, — призналась я, крутя сдобу в руках.

— Я же не всегда была аббатисой. Когда-то я была дочерью герцога. Затем и матерью. А уже потом стала жить в этом месте. Когда-то я тоже была молода, моя жизнь кипела. ОЙ, какой красавицей я была. Тогда меня ещё знали как Женевьеву де Морваль, и боялись, уважали.

При этих словах чай пошел не в то горло, и я чуть не захлебнулась. Де Морваль?!

— Тихо, тихо, девочка. Я тебя так напугала?

— Вы бывшая фаворитка короля Сонры? Мать изгнанного принца?

— О! Так ты обо мне слышала? Я полагала, что все уже давно забыли мою историю. Да в то время даже твои родители еще не родились.

— Как можно такое забыть?! Вы были самой влиятельной женщиной Сонры, да и Аркансии тоже. Такая прорва магии! Самая сильная человеческая магиня! Пока ваш сын не попытался захватить трон, унаследовав ваш же уровень силы. Удивительно как его не казнили и вас с ним за одно!

— О, да. Мне это дорого стоило. Остаться в живых. Я смогла смягчить приговор и выторговать наши жизни. Прошло уже сто двадцать лет с тех пор.

— И все это время вы были тут? Вас сюда сослали?

— Почему сослали сразу-то? Я дама благородного происхождения. Сама я ничего для переворота не сделала. Это истинная правда. Даже ищейки короля ничего не смогли найти, потому что искать было нечего. Но оставлять меня в стране само-собой было слишком опасно после всего. Я была слишком влиятельна, даже без моей магии, которую запечатали почти полностью, связей и поддержки короля.

Изначально меня тоже хотели сослать. Но я не готова была начать все сначала. Да и после истории моего сына… Ох, Марко… бедный мой мальчик. Что же ты наделал… Я бы ему только мешала в новом месте.

Я не смогла достойно воспитать моего сына. Была слишком увлечена придворными интригами, властью, что ослепила меня. И не заметила, как сын изменился, ушел из-под контроля, связался не с теми. Потом случились все эти ужасные события.

Я решила сама посвятить мою жизнь служению богам и помощи тем, кто остались одни в этом мире.

— Неожиданно. После всего, к чему вы привыкли.

— Да. Сперва было нелегко. Из главной женщины страны в обычные монахини. Но это помогло мне просветлеть. Найти свой путь. Да и спустя время моему сыну это тоже помогло. Там, за морем, он встал на ноги, разобрался, кто ему друг, а кто враг из тех его людей, кого