Все дело в кузнеце - Кристина Шефер

— Рада за вас, — улыбнулась я робкой улыбкой и накрыла ее морщинистую ладонь своей.

— Да. Спасибо. Но речь сейчас не обо мне. Объясни мне, что происходит. Может, я могу тебе помочь как-то или хотя бы буду знать, в случае чего, что делать.

— Хорошо, — выдохнула я и отставила чашку. — Вы уже знаете, что меня преследуют. Официально по стране. Но знаете почему?

— Я знаю, что это связано со смертью глава де Монсель. Так же знаю, что прямых доказательств этому нет.

— Так и есть. Он был моим приемным отцом…

Далее я вкратце пересказала историю моей жизни.

— Нда… вот это ты попала, так попала, — впечатлилась аббатиса.

— Да. Вздохнула я.

— Так. Не раскисай. Ты уже поняла закономерность.

— Да, но сама я бы на такое не решилась. Это очень больно и страшно. Честно говоря, думала об этом даже пару раз хотела попробовать, но когда вот это надо сделать… Боги! Это так страшно. Это дико страшно. Даже зная, что я оживу. Понимаете? В голове все равно мелькает страх, а вдруг нет? Вдруг это последний раз? Раньше я думала, что чтобы покончить с собой, надо быть трусом. Но теперь я понимаю, сколько отчаяния и храбрости нужно для таких действий, — запаниковала я и расплакалась.

— Боги! Девочка! Я и не имела ничего такого! Что ты!!! Я хотела сказать, что со временем ты сможешь найти ещё способы или, может, повзрослеешь сама, когда действие закончится. Как ты могла даже думать о таком?!

— А что мне ещё оставалось? Я тоже хочу быть как все, — промямлила я, размазывая сопли по лицу. На что аббатиса дала мне свой платок, которым я утерлась и скомкала в руках.

— Рина, давай мыслить конструктивно. Ты, конечно, выглядишь как ребенок, но тебе уже семнадцать!

На это я только кивнула.

— Прежде всего, после твоего рассказа я понимаю, что слухи, которые сейчас ходили по округе это для тебя очень плохо. Даже когда люди увидят, что ты растешь, скорее всего, сюда кто-нибудь да нагрянет с проверкой. Поэтому тебе нужно уходить, девочка моя.

— Но я не хочу.

— Я понимаю. Дай подумать… Мы можем тебя, конечно, спрятать, но они же могут и вернуться.

— Я спрячусь. Прошу вас. Я все сделаю.

— Эм… ладно. Допустим, ты спрячешься. Допустим, например, на кладбище.

— Почему сразу кладбище?! — испугалась я. Не самое приятное место, а уж ночевать там…

— Потому что это последнее место, где будут искать. И смотря, где, опять же. Тот же лес близлежащий могут и прочесать.

— Хорошо.

— Потом у тебя есть деньги?

— Есть немного, — призналась я.

— Тогда спрячь их тоже где-то на кладбище. Это хорошее место делать тайники. Люди не любят там бывать и не приглядываются особо. Давай завтра туда сходим. Я добавлю немного тебе из своих. Пусть будет. И одежду спрячь тоже. Кто знает, если не получится вернуться или в следующий раз будут проблемы, ты сможешь уйти подготовленной.

На том мы и порешили.

На следующий день мы вместе сходили на кладбище. Оно располагалось между Обителью и местной крупной деревней под названием Флермон.

Там аббатиса помогла мне обустроить несколько тайников в, казалось бы, совершенно простых и незаметных местах. И не один, а несколько. На случай, если найдут один, то все — вряд ли.

Часть денег она спрятала в каменной ограде, за камнями, что при должном усилии и знании, вынимались. Часть прикопала под колючими кустами в корневище. И последний — в стене усыпальницы одной из аббатис прошлого, причем с внешней стороны. Там же, с внешней стороны можно было забраться под крышу. Причем так, что тебя не видно ни с улицы, ни изнутри.

Там же мы спрятали вещи. В промасленном холщовом рюкзаке оказались моя одежда, веревка, самые простые артефакты для путешествий, вроде огнива, фляги, маленького ножа, небольшого мешочка лекарственных трав, мыло. Все немагическое, чтобы нельзя было почувствовать артефактами.

Слухи, как мы и предполагали, прекратились. Люди решили, что я просто поздно расцветаю. Но отряд Обитель все же навестил. Мне пришлось почти неделю жить на кладбище. Я ночами там не спала и вздрагивала от каждого шороха. Но этого того стоило. Они перерыли каждый куст и в замке, и в ближайших деревнях, но ничего не найдя, уехали. А я смогла остаться. И мы успокоилась. А зря.

Зря я не послушала мудрую нимфу и понадеялась, что такой трюк меня спасет. Аббатиса тоже предупреждала быть начеку. Но если бы знать, где соломки подстелить.

В итоге я жестоко поплатилась за свою слабость и ошибку. И, к сожалению, не только я.

В тот решивший все день мне и моей подруге Жюли удалось вырваться за пределы замка погулять под предлогом собрать лечебных трав. На дворе стояла весна, деревья цвели, молодая травка зеленела яркими пятнами, солнышко уже пригревало и хотелось петь, танцевать. Вот мы, две дурынды, и пошли в лес.

Сперва честно занимались делом, но много ли надо детям? Со временем собирательство перешло в соревнование, потом в игру, затем корзинки были забыты, и мы уже развлекались так.

Жюли, удивительное дело, внешне на меня очень была похожа: черты лица, цвет глаз, то, как мы улыбались. Но были и отличия: она была на четыре пальца меня ниже, лицо чуть шире, волосы ее имели не каштановый цвет, а русые, у меня была родинка у уголка губ, у нее не было и, конечно, я была старше ее на пять лет, хотя внешне мы казались почти сестрами-близняшками.

В тот день мы, пока играли, нашли овраг с темной глиной. Ее использовала в Обители гончарная мастерская для изготовления посуды. Но в овраге она была необработанной, сухой, сыпучей, больше похожей на пыль. И Жюли умудрилась в нее упасть. Глина вымазала ей часть волос и лицо. А я, чтобы подруга не обижалась, уже сама вымазалась. Это вдохновило нас на шалость. Мы перемазали волосы друг другу, измазали подбородок и часть лица, где была родинка. Чем стали вообще неразличимы. Мы были так воодушевлены и полны азарта в предвкушении от своей выходки, представляя как разозлится аббатиса. Она так потешно сердится. Интересно, сможет ли она различить кто есть кто?! С этими мыслями, хихикая и подтрунивая, высказывая предположения как она отреагирует, мы