Агентство неслыханной щедрости - Анна Ротш

Она вернулась в спальню, когда последние гости подали голос почти у выхода из дворца. Дверь на балкон бесшумно закрылась за её спиной. Она повернулась — и наткнулась на взгляд.

Маэль сидел всё там же на стуле у двери. Локоть на подлокотнике, голова склонена на сжатый кулак. Глаза открыты, смотрят прямо на неё. Без эмоций. Без движения. Без намёка на то, сколько часов он так просидел. Одеяло, которым она его укрыла, аккуратно сложено на краю кровати.

— Ты… ты не спишь? — выдохнула она первое, что пришло в голову.

— Как ты себя чувствуешь?

Его ровный и спокойный голос перебил её. Слишком спокойный

— Я… нормально.

— Голова не болит?

— Нет.

— Колени? Ты неудачно упала.

Она моргнула, пытаясь понять, откуда он знает. Она же упала там, внизу, у стены. Он не мог видеть.

— Всё… в порядке.

— Ушибов нет?

— Маэль, что это за допрос? — в её голосе прорезалась нервная нотка. — Я в порядке. Я просто…

— Хорошо, — перебил он снова. И вдруг, не меняя позы и не двигаясь с места, добавил: — Я не люблю быть должником.

Лили замерла.

— А с моей стороны, — продолжил он тем же ровным тоном, глядя на неё не моргая, — долгов накопилось сполна.

И его рука, — та, что не лежала на подлокотнике, медленно поднялась к вороту камзола. Пальцы коснулись первой пуговицы — пуговица отлетела с тихим щелчком, будто всё это время была натянута до предела и только ждала этого касания.

Взгляд Лили невольно скользнул вниз к его брюкам —к пряжке ремня, — и она почувствовала, как жар стал заливать грудь и медленно покрался к шее. Схватив с кровати одеяло, она вылетела обратно на балкон.

Лили прижалась лбом к холодному камню перил. Стук собственного сердца готов был в любую секунду проломить рёбра. Внутри — паника, а на лице — глупая, но искренняя улыбка, которая стала только шире после его спокойного окрика:

— Напоминает нашу первую брачную ночь.

Урок тридцатый

Некрия стояла под дверью и считала удары в висках. Опаздывать было нельзя, а заходить — страшно. Но стоять здесь, прижимаясь спиной к холодной стене… Она сделала глубокий вдох, толкнула дверь и вошла.

Взгляд в пол. Поклон. Три шага к своему месту — самому крайнему, у самого выхода.

— С каких пор прислуге дозволено делить стол с королевской семьёй?

Голос был низким и не принадлежал никому из тех, кого Некрия ожидала услышать. Она подняла глаза: на её месте, расслабленно откинувшись на спинку стула с чашкой в руке, сидела Морэн. Она даже не взглянула на Некрию. Её вопрос был адресован не ей, а Маэлю, который сидел во главе стола с глубоко ушедшим в себя взглядом.

Некрия отступила на шаг. Руки сами собой спрятались за спину, пальцы вцепились в запястья.

— Прошу прощения… я не хотела… я сейчас…

— Некрия — особенный случай, — раздался голос Унсина.

Морэн же продолжала смотреть на сына, спокойно отрезая кусочек от запечённого яблока.

— Маэль, я задала вопрос. С каких пор в твоём дворце такой беспорядок?

Но он всё молчал: смотрел в тарелку и явно не видел её. Его пальцы сжимали вилку, вот только он не ел. Тишина затягивалась.

— Кажется, за этим столом не хватает ещё одного... — вклинилась Гохия, нервно поправив салфетку. — Молодой мальчиш… господин опаздывает. Невежливо, не находите?

Морэн медленно, очень медленно перевела на неё взгляд.

— А королевы я тоже не наблюдаю. Видимо, дурная кровь всё-таки даёт о себе знать. Жаль, что у твоей дочери её слишком много.

Гохия поперхнулась. Схватилась за салфетку, прижала к губам и застыла с побелевшим лицом. За неё кашлянул Унсин: коротко, но достаточно громко, чтобы привлечь внимание Некрии. Она повернула голову — и встретила его взгляд. Он едва заметно кивнул в сторону пустого места рядом с собой.

Некрия почувствовала, как уголок её губ дрогнул в благодарной полуулыбке. Она сделала шаг в ту сторону.

— Даже не думай, — вновь остановила её Морэн.

Некрия замерла, сделала глубокий вдох, поклонилась в никуда.

— Прошу прощения. Я… не хочу есть. Благодарю за позволение удалиться.

Она развернулась и пошла к выходу не поднимая головы.

— Проконтролирую, чтобы она ни кусочка с этого стола не съела.

Унсин подхватил ближайшее блюдо и направился за ней, прежде чем Гохия успела открыть рот.

— Унсин! Сейчас же!..

Некрия шла быстро, сжав зубы и глотая слёзы, которые предательски подступали к горлу. Она свернула в пустой коридор и, убедившись, что рядом никого нет, наспех провела рукой по щекам.

— Тарталетка?

Некрия вздрогнула и резко обернулась — Унсин стоял в двух шагах, протягивая ей блюдо. На его лице играла привычная полуулыбка, но глаза смотрели внимательно, без обычной насмешки.

— Я… не хочу, — выдавила она, натягивая на лицо непринуждённое выражение.

— Врёшь, — вздохнул он, выуживая одну тарталетку и протягивая ей. — Прошу, а то упадёшь в голодный обморок.

— Я не…

— Съела.

Она машинально взяла тарталетку и откусила. Унсин же удовлетворённо кивнул и зашагал рядом, непринуждённо болтая:

— Дорогая Нека, ты когда-нибудь задумывалась, почему тарталетки круглые?

— Что? — Некрия заморгала, сбитая с толку.

— А гужеры?

Некрия обронила смешок.

— Вы… вы странный.

— Дело в другом — я быстро адаптируюсь.

Она жевала, слушала его дилемму о форме облаков, о том, почему у стульев четыре ножки, а не три, и о том, что случилось бы, если у камней были крылья. И не заметила, как они миновали серые коридоры, вышли во внутренний двор, пересекли его и оказались у входа в гостевой дворец.

— А мы… мы куда? — спросила она, когда он начал подниматься по лестнице.

— К тебе, — ответил Унсин, не оборачиваясь.

Она послушно пошла за ним, всё ещё жуя, однако, когда они поднялись на этаж, Унсин вдруг остановился.

— Кажется, здесь я должен тебя оставить.

Она выглянула из-за широкой спины и проследила за его взглядом: у двери в её покои, прислонившись плечом к косяку, стоял Ноктифер. Увидев их, он выпрямился.

— Я не опоздал?

Некрия перевела взгляд с него на Унсина, потом на тарталетку в своей руке, на блюдо. Тихонько вздохнув, она всё же сделала шаг вслед за Унсином. Второй. Третий. Ступенька под ногой скрипнула.

— А как же работа?

Некрия замерла.

— Как же уроки?

Она медленно повернула голову через плечо: Ноктифер стоял всё там же у её двери, вжавшись спиной в косяк, будто без этой опоры мог рухнуть в любой момент.

— Кажется, — тихо сказала она, — вы и без моей помощи неплохо справляетесь.

Внизу, на первой ступеньке первого этажа, Унсин наконец остановился. Он стоял к ним спиной, делая вид, что с большим интересом