Запретная месть - Аймэ Уильямс

мягко сжимал мою плоть, пока я не начала тереться бедрами о его ногу, всё еще зажатую между моих ног. Марио зарычал и прижался ко мне всем телом; я чувствовала его твердость своим животом. Я попыталась коснуться его через ткань брюк, но он перехватил мои запястья и прижал их над моей головой.

— Даже не думай, — прошептал он мне в ключицу. Удерживая мои руки одной ладонью, другой он задрал мою юбку до самых бедер. Марио заставил меня придерживать края ткани, а сам опустился на колени, положив руки мне на бедра.

Подмигнув, он раздвинул мои ноги и прильнул к моему лону.

Низкий стон сорвался с моих губ, когда я почувствовала его язык. Он ласкал меня, слегка прикусывая кожу; я чувствовала его горячее дыхание. Когда мои бедра непроизвольно дернулись, он лишь тихо усмехнулся мне в пах.

— Мне никогда не надоест слушать твои стоны, — произнес он и продолжил.

Я вцепилась пальцами в его волосы, пока он методично работал языком. Когда он ввел в меня палец, я всхлипнула, закусив губу, чтобы не закричать. Внутри всё горело в ожидании разрядки. Он добавил второй палец, ускоряя темп, и я поняла, что уже на грани.

Марио приник губами к моему клитору. Я посмотрела вниз, на него, стоящего передо мной на коленях, и это зрелище окончательно лишило меня сил. Оргазм накрыл меня с головой, заставляя ноги дрожать.

Марио поднялся; его губы блестели. Он обхватил мои бедра, помогая мне прийти в себя. Я снова впилась в его губы, чувствуя на нем свой собственный вкус. Он глухо застонал мне в рот, прижимая меня к стене, и расстегнул брюки.

Я сама стянула их вниз. Мои ладони сомкнулись на его шее, когда он подхватил меня под бедра. Я обхватила его талию ногами, и он вошел в меня одним плавным движением. Я вскрикнула, а он зашипел сквозь зубы от того, насколько я была готова к нему.

— Быстрее, — выдохнула я, не в силах выносить это запредельное удовольствие. Обхватив его лицо руками, я целовала его и двигалась навстречу, жаждая этого божественного трения. Мы двигались в унисон; он сжимал мою грудь, перекатывая чувствительный сосок между пальцами.

Моя голова откинулась назад, и стон вырвался прежде, чем я успела его сдержать. Это словно подстегнуло Марио: его толчки стали жестче и яростнее. Он перехватил меня за бедра, входя еще глубже. Его губы накрыли мои, поглощая мой крик, когда меня пронзила финальная судорога. Его тело напряглось, и он излился в меня.

Марио продолжал двигаться — дико, несдержанно, пока мы оба не начали медленно возвращаться в реальность. Наконец он затих, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи и тяжело дыша. Я отвела мокрые волосы с его лба и поцеловала в макушку.

— В постель? — спросила я, чувствуя, как дрожат колени.

Позже, когда мы лежали, запутавшись в простынях, я обводила пальцами многочисленные шрамы на его груди — символы его выживания.

— Ты ведь готов был позволить им убить себя, — прошептала я, осознав это в полной мере. — Лишь бы спасти меня.

— Речи о «позволить» не шло. — Его голос был охрипшим. Он привлек меня ближе, ласково поглаживая по бедру. — Я уже говорил: теперь значение имеете только ты и этот ребенок.

— Даже если она от него? — вопрос, который мучил меня, наконец сорвался с губ.

Ладонь Марио легла мне на живот — округлившийся, хранящий в себе непростую ношу. Его прикосновение было почти благоговейным.

— Она твоя, — твердо отрезал он. — Только это важно.

Я повернулась к нему, видя в его глазах отражение собственного выбора. В них читались и жестокость, и нежность — та самая способность и разрушать, и защищать, которая привлекла меня в нем с самого начала.

— Что теперь? Энтони не остановится. И те улики, что я отдала Шону…

— Теперь мы будем воевать умнее. — Он поцеловал меня в висок, в щеку, в губы — каждое касание было якорем в этом шторме, который мы сами создали. — Вместе. И никаких одиночных вылазок в офис.

Я рассмеялась ему в губы, чувствуя, как остатки напряжения исчезают.

— Не обещаю.

Его недовольное рычание заставило меня улыбнуться. Мы оба слишком упрямы и слишком привыкли сражаться в одиночку. Но, возможно, именно поэтому мы и подошли друг другу — два сломанных осколка, которые сошлись в неправильный, но прочный узор.

Нечто, что стоит защищать.

ГЛАВА 22. ЕЛЕНА

Я заставляю себя быть постоянно занятой в этой золотой клетке: анализирую разведданные и выстраиваю новые связи, стараясь не чувствовать себя пленницей. Мои беседы с Шиван становятся всё более частыми — зашифрованные сообщения летают туда-сюда, пока мы перекраиваем ландшафт власти.

«Твоя страховка приносит плоды, — пишет она. — «Шон говорит, что одни только транспортные ведомости на вес золота. А банковские операции? Просто мечта».

— Старики в панике, — мурлыкала она во время нашего последнего звонка, и в каждом её слове сквозил восторг. — Они не понимают, насколько чётко ты нанесла на карту их сети. Использовать их же цифровые следы против них — это действительно красиво.

— Маршруты твоего отца особенно уязвимы, — ответила я, открывая файлы, которые собирала месяцами. — То, как он переводит деньги через подставные компании… это так устарело, что выглядит даже мило.

Её смех был острым: — О, мы с тобой еще так повеселимся, восстанавливая империю.

Я проводила дни, координируя сразу несколько операций из-за пуленепробиваемого стекла: удаленно руководя легальным бизнесом через Кейт (которая заслуживает огромной прибавки к зарплате за то, что так гладко справляется с этой «чрезвычайной ситуацией»), анализирую усилия Шиван по модернизации и отслеживаю последствия разоблачения маршрутов Энтони.

А если после этого стены все равно на меня давят, я ищу детские сады. Выбираю вещи для младенцев. Изучаю планы родов. Занимаюсь всеми теми обычными делами, которые должны волновать будущих матерей… будто в моей ситуации есть хоть что-то обычное.

Телефон постоянно вибрирует от обновлений Шиван. Ирландцы проводят цифровую валюту по новым каналам. Молодые капо встают за её спиной. «Старая гвардия» начинает замечать перемены, но пока не видит всей картины целиком.

Я стараюсь не думать о Белле, которая сейчас на тридцать второй неделе беременности и может родить в любой день. Но полностью избегать её невозможно — она повсюду в светской хронике, которую мне не следовало бы читать. Фотографии с благотворительных мероприятий: её живот уже огромный, но улыбка сияет. Маттео покровительственно застыл за её спиной, и одна его рука неизменно