Запретная месть - Аймэ Уильямс

— Отпусти моего брата, — произнесла она так непринужденно, будто говорила о погоде, — иначе я раскрашу эти чудесные витражи твоими мозгами.

Мой палец лег на спусковой крючок. Один сигнал от Елены — и начнется бойня. Но Энтони лишь рассмеялся — тем самым жутким смехом, от которого волосы на шее встали дыбом. Так смеялся Джонни, прежде чем уничтожить то, что считал своей собственностью.

— Ты и правда думала, что я приду один?

Он достал телефон и показал видео:

— Это ведь дом твоего отца, София? Будет жаль, если произойдет утечка газа, которую они не заметят. Один звонок, и…

В этот миг витражи взорвались радужным дождем осколков — моя команда начала штурм. Ярость вскипела в моих жилах при мысли об угрозе отцу Марко и Софии. Я двигался со смертоносной точностью, которую Джузеппе вбивал в меня годами. Каждое движение было рассчитано на максимальное разрушение.

Первый охранник пал, не успев вскинуть оружие: я раздавил его гортань ударом локтя, используя его тело как щит. Еще двое бросились на меня с ножами, но годы тренировок в моем мозгу замедляли их движения. Я переправил клинок одного в грудь его напарника, одновременно ломая колено второму точным ударом.

Хруст костей эхом отразился от каменных стен.

Четвертый вскинул пистолет, но я уже был вне зоны досягаемости. Мой нож нашел мягкое место под его челюстью, пока я уходил в разворот; другой рукой я перехватил его оружие. Три выстрела в тех, кто пытался обойти меня с фланга — точно в центр, как учил Джузеппе. Ни одного лишнего движения. Никаких колебаний.

Я нашел Елену у самого алтаря. Она прижимала руку к нашему ребенку — нет, к ребенку Энтони, — и твердо держала на мушке своего бывшего любовника. Мой маленький стратег — опасная до дрожи.

— Еще раз тронешь её, — негромко произношу я, подходя ближе и позволяя тому самому смертоносному тону ДеЛука наполнить зал, — и от тебя не останется ничего, что можно было бы похоронить.

— Ты так ничего и не понял, верно? — Энтони сплюнул кровь на священную землю. — Она носит моего наследника. Мою кровь. Ты правда думал, что я позволю какому-то бастарду растить моего ребенка? Что мой сын вырастет рядом с отбросом Джузеппе?

Слова ударили точно в цель. Я чувствовал, как закипает ярость, то самое желание доказать, что я не просто «бракованный» сын своего отца. Но рука Елены нашла мою ладонь; её прикосновения удержали меня в реальности.

— Это не твой ребенок, — тихо произносит Елена. — Этот ребенок — мой. И он никогда не узнает о тебе.

Ярость исказила красивые черты Энтони, делая его похожим на чудовище. Всё, что происходит дальше, произошло словно в замедленной съемке.

Я заметил, как он слегка переносит вес — верный признак того, что он потянется к пиджаку. Тело сработало на инстинктах: я повалил Елену на пол за резную скамью в тот самый миг, когда в свете свечей мелькнула сталь. Грохот выстрелов разносится под священными сводами, заставляя каменных ангелов на карнизах содрогнуться.

София бьет без промаха — две пули прошивают плечо Энтони, пачкая его идеальный костюм кровавыми брызгами. Удар закручивает его, как танцора; его собственный выстрел уходит вдаль, разбивая последнее уцелевшее окно.

— Как символично, — рассуждает София, не сводя с него мушки, пока Энтони оседает на пол. — Могущественный наследник Калабрезе истекает кровью в доме Божьем.

Но Энтони, словно призрак, откатился за скамью, а в боковые двери ворвались его люди. Священное пространство погрузилось в хаос: пули раскололи дерево и крушили остатки витражей. Разноцветные осколки осыпались вниз, словно смертоносные драгоценные камни.

— Ты правда думала, что я приду один? — смех Энтони перекрыл шум боя. Я затолкнул Елену за каменную колонну, прикрывая собой. — Моя семья строила власть, пока ты игралась со светскими дамами, Елена. Неужели ты забыла, кто научил тебя продумывать ходы?

Взрыв сотряс фундамент церкви, от удара зубы лязгнули друг о друга. Сквозь густеющий дым я видел, как София тащит раненого брата в укрытие. Марко оставил кровавый след на полу, пока люди Энтони наступали с разных сторон — их движения были точны и слажены.

Мой мозг лихорадочно просчитывал варианты. Нас меньше, но я бывал и в худших переделках. Джузеппе позаботился, вколачивая в нас тактику до тех пор, пока она не стала инстинктом.

— Это еще не конец, — выкрикнул Энтони смертельно спокойным тоном, который слишком напоминал его дядю Джонни. — Ты сама вынуждаешь меня забрать у тебя всё, по кусочку. Начиная с нашего ребенка.

От этой угрозы в моей груди поднялось нечто первобытное — ярость, смешанная с незнакомым мне прежде чувством. Елена прижалась ко мне, прикрывая живот, где растет ребенок Энтони. Но в этот миг, глядя на её лицо, полное решимости даже перед лицом смерти, я осознал истину.

Этот ребенок — наш. И я скорее сдохну, чем подпущу Энтони Калабрезе к кому-то из них.

Сквозь дым я насчитал как минимум пятнадцать человек на позициях. Мы окружены, мы в меньшинстве, и бежать некуда. Самое время напомнить им, почему фамилия ДеЛука когда-то заставляла людей дрожать от страха.

Я открыл ответный огонь; каждая пуля нашла цель с точностью, которую в нас вдалбливал Джузеппе. Двое людей Энтони упали, не успев добежать до укрытия: мои пули нашли уязвимые места в их снаряжении. Но на их место пришли новые, методично оттесняя нас к алтарю.

Я чувствовал за спиной Елену: её дыхание ровное, несмотря на хаос. Одной рукой она привычно держала пистолет, другой — защищала живот. Этот вид пробудил во мне потребность защитить, которая запылала жарче любой ярости, когда-либо внушенной мне отцом.

— Когда я снова найду вас, — обещает Энтони, пятясь к выходу. Кровь пропитывает его одежду, но голос звучит ровно, без единой нотки сомнения. — А я обязательно найду… И тогда вы узнаете, что бывает с предателями семьи Калабрезе. Спроси Беллу, что бывает с теми, кто встает у меня на пути. Спроси её, как умер её отец.

Я почувствовал, как Елена вздрогнула за моей спиной. Но времени на раздумья не осталось: задняя стена церкви с грохотом взорвалась, осыпая нас дождем из векового камня и известки. Группа эвакуации Энтони действует с безупречной военной точностью, слаженно прикрывая его отход.

Последнее, что мы успели заметить сквозь густеющий дым — его улыбку. Ледяную и сулящую расплату, точь-в-точь как у Джонни. Это не финал. Это лишь напоминание: борьба еще не закончена.

Позже, в безопасности