Запретная месть - Аймэ Уильямс

нашей спальни, мои руки дрожали, пока я осматривал Елену. Мне нужно физическое подтверждение, почти осязаемая уверенность в том, что она действительно невредима. Стычка с Энтони выпотрошила нас обоих, оставив чувства оголенными, как нервы. Каждая тень от синяка, каждое её мимолетное вздрагивание при движении — и во мне снова закипает ярость.

— Я в порядке, — настаивает она, но позволяет мне продолжать осмотр. Я снимаю с неё одежду вещь за вещью, пока она не остается в одном белье. Её пальцы прослеживают царапины на моем лице от осколков витража; она касается меня нежно, несмотря на легкую дрожь, которую я стараюсь не замечать.

Адреналиновый спад ударил по нам обоим. Каждая пуля, прошедшая в дюйме от цели, каждая угроза Энтони — всё это навалилось разом. Я притянул её ближе, нуждаясь в том, чтобы почувствовать ритм её сердца, услышать, как оно бьется в унисон с моим. Знать, что она здесь. Живая. В безопасности.

Елена подалась вперед, ища мои губы. Ей необходимо это единение, этот миг, когда можно почувствовать что-то, кроме вины и всепоглощающего страха. Я на мгновение замер, вглядываясь в её глаза.

— Ты уверена? — прошептал я охрипшим голосом.

Вместо ответа она притянула меня еще ближе. Поцелуй сначала был робким, почти осторожным. Но внезапно что-то изменилось — нежность сменилась жаром и неистовой нуждой. Её ласки стирали из памяти угрозы Энтони, проклятия Маттео и каждый шрам, который Джузеппе оставил на моей душе. В эти минуты не существовало ничего, кроме нас.

Её рука обхватила мою голову, пальцы запутались в волосах. Мои ладони изучали мягкие изгибы её тела. Каждое прикосновение, каждое ощущение отталкивало ужас прожитого дня всё дальше во тьму. Пока мы терялись друг в друге, я чувствовал, как искра тепла прорезает холодный ледяной страх.

Я углубил поцелуй, пробуя её на вкус с жадностью, от которой у обоих перехватило дыхание. Мои руки спустились ниже, скользя по талии и бедрам, и она выгнулась навстречу, требуя большего. Наше дыхание смешалось, движения стали лихорадочными. Губы спустились к её шее, я слегка прикусывал кожу, и она застонала в ответ — этот звук, полный нужды, только подстегнул меня.

— Марио, — выдохнула Елена, запрокидывая голову, чтобы открыть мне доступ. — Я хочу тебя.

Я отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо; мои глаза потемнели от желания.

— Уверена? — снова спросил я хрипло.

— Да, — прошептала она, и её голос дрожал. — Я хочу тебя, Марио. Ты мне нужен.

По моим губам скользнула хищная улыбка. Я отступил, не сводя с неё глаз. Воздух между нами искрил от напряжения, от обещания того, что должно произойти. Я быстро сбросил одежду; тело ныло от желания. Напряжение стало почти невыносимым.

— Повернись, — пробормотал я, направляя её к кровати. — Делай только то, что я скажу, Елена.

На этот раз она подчинилась без споров. Она повернулась и оперлась руками о матрас. Вид её в такой позе — добровольно подчинившейся мне — отозвался резким толчком желания внизу живота. Мои руки скользили по её плечам, вниз по гладкой коже рук; прикосновения были легкими, дразнящими. Её кожа под моими пальцами была такой нежной, что я не удержался и прильнул губами к мочке её уха.

— Ты прекрасна, — шептал я. — Я не дам ему забрать тебя.

Я прорычал это ей в шею, чувствуя, как под моими губами бешено колотится её пульс. Моя ладонь нашла её живот, где, несмотря ни на что, крепла наша дочь.

— Ни одну из вас.

Эти слова звучали как клятва, как молитва богу, в которого я перестал верить много лет назад. Обещание, которое я не был уверен, что смогу сдержать, но за которое я готов был отдать жизнь.

Я прижался к ней всем телом, чувствуя жар обнаженной кожи. Она вздрогнула и я ощутил, как она подается назад, ища более плотного контакта. Мои ладони скользнули вверх, накрывая её грудь, большие пальцы ласкали соски и она тихо застонала, выгибая спину. Этот звук и то, как она ощущалась в моих руках, заставили меня буквально стонать от вожделения. Я прижался к ней бедрами, давая почувствовать, насколько сильно она меня завела.

— Черт, Елена, — выдохнул я ей в самое ухо. — Ты сводишь меня с ума.

Мои руки скользят по её изгибам, касания становятся всё более властными, собственническими. Я разворачиваю её к себе; мой взгляд впивается в её глаза, пылая желанием. Она смотрит снизу вверх, и в её зрачках я вижу одну лишь чистую нужду.

Я опускаю ладонь между её ног, прижимаясь к самому сокровенному. Она уже совсем влажная; осознание того, что она так заведена из-за меня, заставляет кровь быстрее бежать по венам. Большим пальцем я поглаживаю её клитор, наблюдая, как она прикрывает глаза, а губы приоткрываются в тихом стоне. Голова её откинулась назад, с губ сорвался капризный всхлип — для меня это сигнал. Я медленно ввёл палец. Она ахнула, бедра дернулись навстречу моей руке. Я усмехнулся: мне нравится, как чутко она отзывается на каждое моё движение. Добавляю второй палец, неспешно входя и выходя из неё, пока большой палец продолжает сводить её с ума.

— Марио, — стонет она, задыхаясь от вожделения. — Пожалуйста…

— Пожалуйста — что, Елена? — мои пальцы внутри неё находят ту самую точку, которая каждый раз заставляет её кричать. — Скажи мне, чего ты хочешь.

— Я хочу… хочу тебя, — выдыхает она, и её бедра начинают ритмично двигаться против моей руки. — Хочу тебя внутри.

Её слова едва не лишают меня остатков контроля, но я держусь — хочется растянуть это удовольствие. Я медленно вынимаю пальцы и подношу их к своим губам, слизывая вкус. Она наблюдает за мной, грудь тяжело вздымается, взгляд затуманен похотью.

— Вот так, Елена, — бормочу я, и мой палец снова начинает дразнить её клитор с намеренной медлительностью. — Не молчи. Я хочу знать, как тебе это нравится.

Я снова оказываюсь за её спиной, прижимаясь всем телом к её лопаткам, а мои ладони вновь накрывают её грудь. Слегка сжимаю соски, перекатывая их между пальцами. Елена стонет, роняя голову мне на плечо.

— Тебе ведь нравится? — шепчу я хрипло. — Нравится быть в моей власти, чувствовать мои руки и то, как я вжимаюсь в тебя своим членом.

— Да, — выдыхает она, и голос её дрожит. — О боже, да. Мне нравится всё, что ты со мной делаешь.

Я сдержал рычание. Желание войти в неё стало почти нестерпимым, но я хотел довести её до