Запретная месть - Аймэ Уильямс

появившаяся после возвращения Марио почти год назад. В этом жесте читалось обещание расправы, от которого перехватило горло. — Не смей притворяться, будто мы что-то значим для тебя. Не после того, что сделали ты и он.

— Ты права. — Я сохраняю голос ровным, несмотря на бешеный пульс. — Я предала ваше доверие. Всех вас. Но прямо сейчас Белле нужны любые союзники. Даже те, кого вы ненавидите.

— Она права. — Антонио материализовался из тени, его обычно стоическое лицо выглядело встревоженным. — Три разные семьи пытались внедрить своих людей в персонал с тех пор, как миссис ДеЛука поступила в отделение. Одни только Россетти…

— Мне плевать на другие семьи! — голос Бьянки срывается от ярости, её руки дрожат. Безупречное хладнокровие ДеЛука дает трещину, когда она наступает на меня. — Мне не наплевать на женщину, которая сливала информацию монстру, державшему меня под прицелом. Которая выбрала его, а не нас. Не Беллу.

— Тогда послушай вот что, — резко прерываю её я. — Доктор Маркус Хансен — гинеколог Беллы? У него карточные долги перед Витуччи. Старшая медсестра отделения отчитывается перед Калабрезе. А дежурный анестезиолог? Его брат исчез три месяца назад — Россетти используют его для шантажа.

Я наблюдаю, как Маттео переваривает информацию. За маской притворной беспристрастности работает его блестящий тактический ум. Он слегка склоняет голову — жест, который я видела тысячи раз, так он оценивает степень угрозы.

— У тебя есть доказательства? — спрашивает он наконец. В его голосе скептицизм борется с суровой необходимостью.

— Всё в моем телефоне. Графики смен, финансовые отчеты, списки подкупленных сотрудников. Всё это ваше — вместе с моей сетью контактов, которые могут их заменить. Я прошу лишь об одном: дайте мне помочь. В последний раз, — я лихорадочно достаю телефон.

Тишина натягивается, словно струна перед обрывом. Наконец Маттео говорит в рацию:

— Мне нужен новый персонал. Полная проверка. Используйте данные мисс Сантьяго, чтобы...

— Папа, ты не можешь ей верить! — голос Бьянки дрожит от ярости и страха. Она смотрит на отца широко раскрытыми глазами, внезапно став маленькой и уязвимой. — После всего, что она сделала...

— Нет, — Маттео не сводит с меня холодного, оценивающего взгляда. — Но прямо сейчас твоей мачехе и детям нужно любое преимущество. Даже опасное.

Он подходит ближе — настолько, что я чувствую знакомый аромат его парфюма, который он не меняет с нашей первой встречи. Щетина на его лице гуще обычного — след долгих часов тревоги.

— Но уясни одно: как только всё закончится, если я еще раз увижу тебя рядом со своей семьей...

Он не заканчивает фразу. В этом нет нужды.

Я лишь коротко и резко киваю. То, что следует за этим — виртуозно поставленный танец. Я действую через Антонио, не приближаясь к Белле, чтобы увидеть её. Мой телефон превращается в командный центр.

— Доктор Сара Чен чиста, — передаю я Антонио. — Гарвард, никаких связей с кланами, специализируется на многоплодной беременности высокого риска. Срочно вызывайте её.

— У Витуччи есть свой человек в рентгенологии, — сообщает он через двадцать минут.

— Вместо него возьмите Маркуса Томпсона — он на дежурстве в Пресвитерианской. У него самого в прошлом году родилась двойня, он поймет всю серьезность ситуации.

Каждый, кто приближается к семье ДеЛука, проходит тройную проверку. Я вскрываю дипломы, счета, родственные связи. Одну медсестру отстраняют, когда я нахожу кузена, работающего на Калабрезе. Санитара заменяют из-за подозрительных депозитов на его счету.

— Анестезиолог из Маунт-Синай Бруклин, — передаю я капо Маттео. — Он чист и лучше всех работает в критических случаях. Он будет здесь через полчаса.

Часы сливаются в туман из звонков и координаций. Наконец телефон завибрировал от сообщения, о котором я молилась: «Двойня родилась благополучно. Мальчик — 1870 г, девочка — 1670 г. Мать в стабильном состоянии».

Колени подкосились от облегчения. Я нахожу пустую приемную, чтобы просто перевести дух. Рука невольно ложится на мой собственный живот — на дочь, которая никогда не узнает своих кузенов. Которая никогда не будет играть с детьми Беллы и не станет для них семьей. Еще одна потеря из-за решений, которые не повернуть вспять.

Еще одно сообщение: «Назвали Джованни и Арианна. Оба дышат сами. Отец не отходит от них».

Слезы обжигают глаза — нахлынули воспоминания. Поздние вечера с Беллой, планирование детской за порцией джелато. То, как она сжимала мои руки, сияя от счастья, когда попросила стать крестной. «Только тебе я их доверю, — говорила она. — Только ты всегда была рядом».

Теперь я их даже не увижу.

Телефон жужжит. Марио: «Скажи мне, что ты жива».

«Они в безопасности, — отвечаю я. — Близнецы прекрасны. Само совершенство».

От его ответа моё сердце замерло: «Ты всё сделала правильно, мой юный стратег. Даже если они никогда этого не признают. А теперь убирайся оттуда, пока Маттео не вспомнил, что должен тебя убить».

Я начинаю подниматься, уходя от всего, что потеряла, когда голос Бьянки пригвождает меня к месту.

— Я знала, что ты еще здесь.

Я медленно обернулась. Бьянка стоит в дверях, её лицо — поле битвы сложных эмоций. На миг я вижу в ней ту напуганную двенадцатилетнюю девочку на складе. До того, как мы узнали, что выбор может разрушить всё, что мы любим.

— Я уже ухожу, — тихо говорю я.

— Хорошо, — в голосе Бьянки сочится ненависть. — Но прежде… она спрашивала о тебе. Когда очнулась. Даже после всего, зная, что ты натворила, её первой мыслью было узнать, здесь ли ты.

Она сказала это специально. Чтобы ранить меня.

И у неё получилось.

Каждое слово отдается треском в ребрах, перехватывая дыхание. Конечно, Белла спросила обо мне. Даже после моего предательства, после всего пережитого… такая она. Всегда была такой. Лучше всех нас.

Я заставила себя дышать сквозь боль.

— Передай ей… — Но что я могу сказать? Какие слова способны перекинуть мост через пропасть, которую я сама вырыла? — Скажи, я рада, что они здоровы. Что я… — Голос срывается. — Что мне жаль. За всё.

— Твое «жаль» не исправит того, что натворили вы с ним, — рука Бьянки снова ложится на кобуру. — Если я еще раз увижу тебя рядом со своей семьей…

— Не увидишь, — я расправляю плечи, принимая на себя всю тяжесть собственного выбора. — Береги их, Би. Этим малышам повезло, что у них такая старшая сестра.

Я ухожу прежде, чем она успевает ответить. Стук моих каблуков по больничной плитке звучит в последний раз. В пустых коридорах он отдается эхом, похожим на похоронный марш. Всё, что я строила, каждая связь,