Год моего рабства - Лика Семенова

— А за чем?

Он не ответил, просто пристально смотрел, будто очень хотел, но был не в силах отвернуться. Я вновь коснулась его гладкой груди кончиками пальцев и почувствовала его руку на затылке. Жесткую хватку.

— Не искушай меня, Мирая.

— А если это мое желание? Правда, мое?

Взгляд Грейна потяжелел, будто заволокло дымкой. Я боялась оторваться от его лица, словно держала взглядом. Его рука огладила плечо, вновь вернулись на затылок. Я слышала, как потяжелело его дыхание. Казалось, он просто не верил в мою податливость, проверял, насколько далеко я смогу зайти. Это чувствовалось в каждом жесте.

Горячие пальцы скользнули по спине, замерли, обжигая. Я напряглась, даже задержала дыхание. Не отрываясь, вглядывалась в черные глаза. Ресницы Грейна дрогнули, по лицу пробежала едва заметная тень. Он нащупал шрамы через тонкую ткань. И это ему не нравилось. Я тут же вспомнила, как в прошлый раз он отстранился, увидев их. Я до одури боялась, что Грейн просто не захочет меня. Меня такую, изуродованную. Поломанную. Но тогда зачем он вновь пришел? Зачем купил меня? Зачем?

Сердце колотилось до боли в ребрах, в ушах шумело. Я смотрела снизу вверх на его поджатые жесткие губы. В свете лаанских светильников тени расчертили его лицо, превращая в каменную статую. А мне очень хотелось коснуться его волос, пропустить пряди сквозь пальцы. И я вновь чувствовала себя ослепшей дурой, которая не разглядела очевидного… К какому высокому дому он принадлежал?

Я боялась шевельнуться, спугнуть, сделать что-то не то. Но паниковала от одной мысли, что Грейн сейчас отстранится. И момент будет потерян. Навсегда. И тогда останется лишь черное чудовище, которое уничтожит меня. Я до дрожи хотела, чтобы это был Грейн, до пересыхающего горла. Только он, чего бы он ни захотел. Он был тем, кто все еще связывал меня здесь с реальностью, с чем-то настоящим, живым. Я каким-то комом внутри чувствовала, что он нужен сейчас, как кислород. Когда-то мне так нравилось быть с ним рядом. Слушать его, касаться мягких светлых волос, целовать и отвечать на его поцелуи. Теперь все было иначе, встало, наконец, на места, перевернулось. И это было к лучшему. Лишь бы он не отверг меня.

Даже не успев осознать, что собираюсь сделать, я привстала на цыпочки. Обвила руками шею и коснулась губами губ, хоть это стоило больших усилий из-за его роста. Прижалась, не слишком понимая, что делать дальше. Грейн стоял истуканом, и вдоль хребта колко пробиралась паника. Достигла шеи, разлилась в корнях волос. Буду полной дурой, если все испорчу.

Я провела по его губам кончиком языка, вновь замерла, чтобы понять реакцию. Я никогда никого не соблазняла, понятия не имела, как это делать. Пыталась вытащить наружу все женское, что есть во мне. Ведь проклятый лигур что-то отыскал, рассмотрел… Я больше всего боялась сейчас все испортить.

Грейн по-прежнему не шелохнулся. Я повторила движение языком, на этот раз с нажимом, чувствуя гладкие зубы. Едва не подавилась вдохом, когда в одно мгновение он разжал зубы и притянул меня к себе, приподнимая. Горячий язык ворвался в мой рот, и стало нечем дышать. Сердце радостно подскочило, но Грейн тут же отпустил меня. Даже убрал руки за спину.

Отстранился с выдохом:

— Тебя заставляют это делать. Сейчас ты не обязана подчиняться. Я давал тебе слово и не хочу его нарушать. Но я не железный… как и любой нормальный мужчина. Надеюсь, ты это понимаешь, Мирая. Лучше не испытывай мое терпение.

Я нервно покачала головой:

— Мне не нужно твое терпение. Я не хочу, чтобы ты был железным. Это мое желание. Мое!

— Твое ли? — он даже не обратил внимание на непозволительное обращение, на «ты». Смотрел так пристально, что я терялась, рискуя утратить всю свою решимость.

Я приблизилась вплотную, вновь положила ладонь на его горячую гладкую грудь:

— Тогда зачем ты пришел, Грейн? Зачем купил меня? — Я подняла голову, стараясь заглянуть в его лицо: — Зачем?

Он не ответил, лишь отвел глаза, прищурился на свет светильника. Блик, отраженный в радужке, позолотил его глаза, сделав взгляд глубоким и теплым. У него были какие-то бархатные глаза…

Не оттолкнул, не отстранился… Моя ладонь медленно поползла вниз, сердце пропускало удары. Я вспоминала то, что видела сегодня утром, и внутри все переворачивалось от одной только мысли, что я смогу сделать все то, что делала Пальмира. Если это нужно — я сделаю. Наплевав на все. Рука скользнула по поясу, серебряная застежка обожгла кожу холодом. Ниже. Я невольно вздрогнула, чувствуя под пальцами напряженную плоть. В тот же миг он с силой перехватил мое запястье:

— Остановись. Ты не шлюха.

Я опустила голову, чувствуя себя полной идиоткой. Испортила… В тот же миг ощутила пальцы на подбородке, и губы Грейна накрыли мои. Руки шарили по телу, скидывая платье. Он хотел меня. Я ликовала от этой мысли, но еще больше боялась снова что-то сделать не так. Поэтому просто подчинялась его рукам, его губам, его дыханию.

Грейн опрокинул меня на кровать, касался пальцами моего лица, будто изучал. Наконец, покачал головой:

— Я поступил подло. Все должно было быть не так.

Я поняла, о чем он. Как-то подсознательно. С трудом сглотнула, робко касаясь его щеки, прошептала, едва слыша собственный голос:

— А как должно было быть?

Он не ответил. Какое-то время все еще смотрел мне в лицо, провел большим пальцем по губам, склонился и мягко тронул своими. Легко, будто дуновение ветра. Меня засыпало водопадом мягких волос, пахнущих горьким риконом. Я хотела вдохнуть, но не могла, будто в горле встала переборка. В висках теплело, я слышала в ушах собственный сбивчивый пульс.

Его поцелуй стал требовательнее, я разомкнула зубы и отвечала, с восторгом замечая, что в крови разносится бурление. Коснулась волос, наконец, зарылась в них пальцами. Я хотела сделать это с тех пор, как вновь увидела его. Рука Грейна скользнула на мое плечо, спустилась к груди легким касанием. Он тронул напряженный сосок, и я невольно охнула ему в губы. По телу разлилась едва заметная томительная волна, сконцентрировалась в животе, отдавалась тяжестью между ног. Я хотела забыть, где я, что именно привело меня в руки этого мужчины. Хотелось, чтобы исчезло все, остались лишь я и он, и то сладкое томление, которое вызывали во мне его нежные касания, его мягкие губы.

Я пьянела от понимания, что лигур лгал. Ликовала, чувствуя себя победителем. Лгал! Он утверждал, что касания другого мужчины не смогут доставить мне наслаждение. Но касания