Игра на камеру - Челси Курто

— Ты испачкала мой диван, — говорит он, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. — Это стоило того, чтобы оплатить счет за чистку.

— Боже мой. — Я закрываю лицо руками. — Мы действительно больше никогда не сможем говорить об этом.

— Ладно. — Шон смеется. — Может, поговорим о сегодняшнем вечере?

— Пожалуйста, — говорю я, потому что если мы этого не сделаем, я спрошу его, что он сделал с парой нижнего белья, которую оставил себе. — Я взволнована.

— Все рады, что ты приедешь. Это не так важно, но мы пригласили несколько представителей СМИ. Будут камеры и репортеры. Тебя определенно остановят, но ничего оскорбляющего сегодня не будет.

— Могу ли я сказать, что мы проведем Рождество с твоей семьей? — спрашиваю я. — Или это уже перебор?

— Нет, это было бы неплохо. Моя мама звонила вчера и расспрашивала меня о тебе. Где ты училась. Где проходила ординатуру. Какие у тебя хобби. К счастью, я знал все ответы, но какая-то маленькая часть меня думает, что она знает, что мы лжем.

— Тогда мы хорошо поработаем над тем, чтобы показать, как мы влюблены, сегодня вечером, — говорю я. — И на гала-вечере в больнице. А потом на Рождество. У нее не останется никаких сомнений.

— Ты что-нибудь слышала о том парне, с которым была на игре? — спрашивает Шон, и от этого вопроса у него подрагивает челюсть. — Он извинился за то, что ушел и обращался с тобой так, будто ты ничего не стоишь?

Я краснею, и в голове проносятся воспоминания о том поцелуе на глазах у всего стадиона.

— Нет. Но он дал интервью Barstool. Рассказывал о том, как я ввела его в заблуждение, когда уже встречалась с тобой. Я не стала читать об этом слишком много.

— Хочешь, чтобы я купил компанию и замял эту историю? — спрашивает он, и на полсекунды мне кажется, что он именно так и поступит. — Я могу нанять киллера, если ты хочешь пойти по этому пути.

— Нет, — смеюсь я. — Все в порядке. Давай проведем хорошую ночь вместе. Сейчас он — лишь далекое воспоминание.

— Как его звали? Чад?

— Мэтью.

— О, еще лучше. Теперь все понятно. — Шон толкает мое колено своим. — Да пошел он. Прости, что заговорил о нем. Как дела на работе? Не было ли много работы в связи с праздниками?

— Все склонны болеть, когда меняется погода, поэтому мы наблюдаем увеличение количества пациентов. Слава богу, мы разместили объявление о вакансии педиатра. Может быть, тогда я смогу перестать бегать и буду есть три раза в день.

— Думаю, с этого момента мне придется каждый день доставлять тебе обед. Я буду сидеть на диване и смотреть, как ты ешь. Ты не можешь пропускать приемы пищи, малышка Лейси. Ты должна заботиться о себе.

Я выдохнула и сжала руки в кулаки.

— Иногда я занята заботой о других людях, и мне трудно поставить себя на первое место, — признаюсь я, и мне страшно быть с ним такой честной.

— Может, мы можем поработать над этим? — спрашивает Шон. Он касается моей щеки, и я прижимаюсь к теплу его ладони. — Если у тебя будет напряженный день, дай мне знать. Я легко могу заказать тебе что-нибудь. Я позабочусь о тебе, помнишь?

— Хорошо, — шепчу я.

— Спасибо. Я знаю, что ты независима, и это черта, которая мне в тебе нравится. Ты можешь бороться со своими демонами и убивать своих драконов, но я здесь. Я просто хочу убедиться, что ты сыта, и, возможно, время от времени держать тебя за руку, когда будет трудно, хорошо?

Я киваю, и на глаза наворачиваются слезы.

— Хорошо, — повторяю я, и в моей груди появляется тяжесть.

Не знаю, почему из-за его помощи мне хочется плакать, но это так.

Думаю, это потому, что принять помощь для меня нелегко, а Шон такой милый. Он не властный и не контролирующий, и осознание того, что он выбрал именно меня, чтобы позаботиться обо мне, заставляет меня чувствовать себя обожаемой так, как я никогда раньше не чувствовала.

Он не считает меня слабой или неспособной сделать что-то самостоятельно. Он протягивает руку помощи, чтобы я не сошла с ума, и это самое доброе, что когда-либо для меня делали.

Машина останавливается перед отелем с белым фасадом, и я протираю глаза. Я смотрю в окно и задыхаюсь. Рождественские елки, украшенные гирляндами и декорациями, выстроились вдоль дорожки, ведущей к дверям. На тротуаре установлены стойки, а снаружи стоит небольшая толпа людей. У одних в руках фотоаппараты, другие выглядят как фанаты, закутавшись в пальто и надев на голову шапки «Титаны».

— Это прекрасно, — говорю я.

— Черт возьми, Даллас, — бормочет Шон и поправляет галстук. — Он вел прямую трансляцию в каком-то приложении и рассказал своим двум миллионам подписчиков, где будет проходить вечеринка. Удивительно, что здесь еще не наступила полная неразбериха. Клянусь, мне нужно конфисковать у него телефон.

— Думаю, нам лучше зайти внутрь, пока этого не произошло, — говорю я. Я поворачиваюсь к нему лицом и хихикаю. — Подожди. У тебя волосы торчат. Ты не можешь выйти на улицу в таком виде.

— Что? — Шон поглаживает себя по макушке, и мое хихиканье переходит в смех. — Сюда?

— Не туда. — Я беру его руку в свою и расчесываю небольшие пряди возле его ушей. — Вот так. Так лучше.

— Спасибо, — говорит он, и его взгляд встречается с моим. Его пальцы обхватывают мое запястье, а глаза скользят по моему лицу. — Твои волосы, между прочим, выглядят идеально. Ты выглядишь идеально.

— О. — Я тихонько выдыхаю, и румянец на моем лице становится еще глубже. — Спасибо.

Дверь лимузина открывается, и водитель протягивает руку.

— Мистер Холмс, мы приехали, — говорит он.

Это к лучшему, что мы выходим из машины, потому что Шон смотрит на меня так же, как две ночи назад в своей квартире: с тоской на лице и голодом в глазах.

Мы знаем, чем это закончилось.

— Готова? — спрашивает он меня.

Я киваю и вылезаю из лимузина, с благодарностью принимая помощь водителя, когда моя нога ступает на улицу. Не успеваю я моргнуть, как Шон оказывается рядом с другой стороной машины и помогает мне добраться до тротуара.

— Спасибо, — шепчу я, держа его руку в своей и обнимая за талию.

Фальшивка, — кричит мой мозг. Это все притворство.

Тогда почему же я чувствую все так реально, когда он целует меня в макушку и ведет мимо группы фотографов, не обращая внимания на вспышки их камер, потому что он слишком занят, глядя на меня?