Голос прибоя - Эмма Хамм

Вздохнув, он положил рыбу на пол и стал просто смотреть, как Эйс ест. Ей должно было быть неуютно от этого, но Макетес видел, как она опять повторяет то движение, что он уже замечал раньше. Сжимает крепкие бедра вместе, словно пытаясь сдержаться на чистой силе воли.

Когда она закончила есть, отопление уже вовсю работало. Тэра все еще что-то делала на контрольной панели, но ундина чувствовал, что в комнату хлынул теплый воздух. Отлично. Потому что для того, что он задумал, должно было быть тепло.

– Эйс? – сказал Макетес наконец, глядя, как она моет руки в люке.

– А?

– Иди сюда.

Девушку пробрала дрожь, и он снова увидел на ее коже те маленькие бугорки. Но Эйс развернулась к нему с жаром в глазах и учащенным дыханием.

– Зачем?

– Ты знаешь зачем.

– А ты все равно скажи.

Она медленно подошла к нему, покачивая бедрами с уверенностью, которой он раньше в ней не видел. Потом положила руки Макетесу на плечи, легонько поднялась пальцами до жабр на шее.

Он выгнулся навстречу ее прикосновению, уже готовый там, за слоем чешуи, скрывавшей его члены от чужого взгляда.

– Ты же обещала, помнишь?

– А, и ты думаешь, что уже заслужил?

Учитывая, сколько раз Макетес уже спас ей жизнь, он считал, что, пожалуй, еще как заслужил. Но он не хотел портить этот миг, зная, какой тот краткий и как сильно ему хочется, чтобы это случилось. Поэтому, все еще выгибаясь к Эйс, ундина чуть откинулся назад на упирающееся в его спину оборудование.

И нажал на что-то, отчего весь свет в комнате погас. Моргая и привыкая к темноте, Макетес смотрел, как она наклоняется над ним, снимает очки и кладет их на панель, а потом нажимает на другую кнопку. Вместо ослепительных лампочек на потолке зажегся красный свет тревоги, скандально очерчивающий каждую черточку Эйс, когда она поставила ноги по обе стороны от его хвоста.

Уже вовсю трепеща, Макетес смотрел, как она опускается на колени. Ее жар прижался к его хвосту, и он чуть не лишился рассудка. Не только поэтому. Из-за того, с каким голодом Эйс смотрела на его грудь, из-за того, как ее руки скользнули по его животу, заставляя мышцы напрягаться под пальцами. Из-за того, как она наклонилась и обдала его холодную кожу горячим дыханием.

– Дыши, – прошептала Эйс, прижимаясь губами к его торсу так, что у него потемнело в глазах.

Дышать? Да он даже думать не мог о том, чтобы дышать. Только не сейчас, когда ее умелые пальчики плясали по жабрам на его ребрах и свет мерк перед глазами.

– Макетес, – прошептала она, и ему пришлось открыть глаза в ответ на эту соблазнительную песню сирены. И перед ним предстала лучшая картина, что он видел в своей жизни.

Эйс прижалась животом к его хвосту, подняв кверху свою восхитительную попку. Он только и мог, что смотреть на ее округлости, эти пышные изгибы, от вида которых рот наполнялся слюной. Мягкие груди прижались к нему, выглядя пышнее прежнего. Руки гладили его чешую, не совсем в правильном месте, но достаточно близко.

– Я знаю, у тебя их два, – пробормотала Эйс. – Покажешь на этот раз?

Показать?

Точно, она же хотела… проклятье.

С трудом сглотнув, Макетес расслабил мышцы, удерживающие его члены на месте, и те высвободились наружу, уже блестя смазкой и отчаянной потребностью. Он-то думал, что Эйс это напугает, но вместо этого ее глаза лишь распахнулись шире. Вот оно.

Ее рука сомкнулась на верхнем, и Макетес дернул бедрами под ее крепкой хваткой, тихо шипя и подаваясь глубже в ее пальцы. Ничего подобного он в жизни не испытывал. Эйс держала так крепко. От одного только этого прикосновения внутри росло напряжение, до которого он никогда не доводил себя сам.

– Тихо, – прошептала Эйс, щекоча головку дыханием. – Мы только начали.

И она обвела его языком.

Перед глазами вспыхнули звезды. Макетес выгнул спину, попытался ухватиться руками за воздух. Звезды засияли еще ярче, когда Эйс взяла его в рот. Ее коварный язык не переставал двигаться, опутывать его, облизывать основание. Втянув сильнее, она ухватилась пальцами и протолкнула его глубже в горло, и Макетес был уверен, что сейчас умрет.

Он даже не знал, что что-то может быть настолько приятно. Не догадывался, что эта часть его тела может чувствовать себя так хорошо. Самки его вида были так невозможно грубы, а с Эйс было совсем не так.

Нежно. Мягко. Тепло ее рта резко контрастировало с холодом, к которому он так привык, и Макетесу уже казалось, что сейчас лопнет. Все в нем напряглось, сжалось, словно бы ундина уже готов был кончить, но еще было рано. Он хотел почувствовать Эйс на себе больше. Хотел проникнуть глубже в ее жар.

Качнув хвостом, он подвинул девушку чуть ближе – туда, где мог до нее дотянуться. Он уже чувствовал ее запах. Этот теплый, земляной запах, текущий между ее ногами. Одним движением Макетес стянул с нее штаны, оставив их спутанными у лодыжек. Эйс оперлась одной рукой на его живот, второй схватила нижний член, работая над ними одновременно.

С громким чпоком, эхом разнесшимся по комнате, она выпустила изо рта верхний и переключилась на второй. Макетес вообще не был уверен, что она успевает дышать, но разве это важно? Разве вообще что-то еще было важно?

Ее мягкие губы сжались, словно приглашая. Нужно было что-то делать. Нужно было чем-то себя занять, иначе все это кончится, даже не начавшись.

Развернув Эйс так, чтобы она прижималась спиной к хвосту, Макетес вошел в ее глубины языком. Провел ребристой поверхностью по стенкам внутри, прижал бугорки к маленькой кнопочке, от которой она в прошлый раз вскрикнула. И попытался повторить то же, что делала девушка.

Ее вкус разлился по языку. Теплый, землянистый, настолько ее, что Макетес резко понял – это была ужасная идея. Долго ему так не протянуть. Особенно теперь, когда Эйс постанывала, не выпуская его изо рта, и вздрагивала всем телом каждый раз, когда он убирал язык, только чтобы вернуться и проникнуть в нее еще глубже.

Теперь ее рука двигалась быстрее, сжималась сильнее, перескакивая с одного члена на другой, и сосала Эйс еще усерднее. Макетес чувствовал, как снова сжимается, знал, что вот-вот потеряет контроль. Так что тоже удвоил усилия. И скорость. Вместе они довели друг друга до предела, и вот, когда он уже был