Голос прибоя - Эмма Хамм

Но тут она наклонилась над камнем и посмотрела на рисунок своего дроида. Потом нахмурилась.

– Пытаешься понять, как я следила за сестрой, да?

Словно выдернула его из воды и шваркнула об острые камни.

– Хотел понять, откуда Джейкоб узнал, где она.

– Он не такой тупой, каким я его считала, вот откуда. Следил за моим чертовым дроном все то время, что я им пользовалась, и получил доступ к… да ко всему. – Эйс с силой выдохнула воздух, и ее кожа покрылась бугорками. Макетес с удивлением взглянул на них – раньше он их видел только когда ей было холодно. Или в порыве страсти.

Но сейчас ей не было холодно – это он знал. Эйс не ежилась, ее зубы не стучали. И уж точно ее кровь не пылала всеми теми чувствами, что доводили их до утех телесных.

Тогда почему бугорки?

Макетес потрогал их, и крохотные волоски встали еще чуть сильнее от его касания.

– Что это такое?

Эйс опустила взгляд:

– Мурашки? У вас не бывает мурашек?

– Мура… шки? – Ундина покачал головой. – Муравьев знаю, мурашек не знаю.

Кажется, он успешно отвлек ее от мрачных мыслей, потому что она развернулась к нему и вытянула руку посмотреть.

– Мурашки. Не знаю, почему мы их так зовем, муравьи-то – это вроде насекомые. Это реакция моего тела на страх, или восторг, или холод… Наверное, проще сказать, что когда мы чувствуем какую-то сильную эмоцию, то покрываемся вот такими штуками. И когда мерзнем.

– Как мои жабры. – Макетес чуть подхватил руку, чтобы посмотреть на бугорки поближе. Кажется, они крепились к волоскам. – Это что, твои волосы так пытаются вылезти из тела? Может, вы когда-то были покрыты шипами? В качестве защитного механизма это логично.

– Не думаю, что у людей когда-то были шипы вместо волос, – с тихим смешком сказала Эйс.

– Неужели так сложно представить?

– Мы млекопитающие. У нас шерсть.

Ундина покачал головой:

– Для всего-то у вас название есть. Шерсть, шипы – мне просто трудно поверить, что у вас не было никакой природной защиты.

Эйс постучала себя по виску:

– Мое оружие – это мой мозг. Как и у большинства людей.

Макетес поднял ее выше и поставил на камни, оставшись внизу, держа девушку за талию и глядя в глаза.

– Это чудесный мозг, но клыка или когтя он не заменит.

У Эйс вырвался негромкий смешок, нежным звуком проникая в его уши. И она запустила пальцы ему в волосы – кажется, ей нравилось их перебирать. Ундина изогнулся навстречу ее прикосновению, зная, что очень скоро у них таких шансов не будет.

– Макетес? – сказала Эйс.

– Да?

– Что значит «кефи»?

– Расскажу, когда закончим со всем этим. Когда получишь свой ключ, а твоя сестра будет свободна от рук убийцы. – Повернув голову, он поцеловал ее ладонь. – Что бы ни случилось, ты всегда останешься моей кефи и я буду помогать тебе до самой смерти.

Макетес видел, что от его слов ей стало больно. Эйс дернулась, словно от удара, но в его речи была надежность. Это была клятва. Он собирался защищать ее и ее близких до конца своей жизни, пусть это и было безумием.

В глазах девушки плескались болезненные воспоминания. Эту ахромо так легко было прочесть. Эйс было страшно за себя, за его народ, за все, что она не могла объяснить.

– Поплыли, – сказал Макетес. – Тебе пора возвращаться в твой город. Мы и так уже задержались.

В глубине души он знал, что они оба хотели задержаться еще. Было так просто существовать здесь, в этом маленьком пещерном мирке, где он мог бы каждый день показывать ей солнце, ну или хотя бы звезды. Даже во время бурь он бы придумал, как ее развлечь.

Но они не могли делать все это, пока над ними висела угроза смерти ее сестры. Ничего не могли делать, не дав сначала Эйс шанса спасти семью и всех, кого она любила. Кажется, они пришли к этому выводу одновременно, потому что девушка убрала дроида в карман и обняла Макетеса за шею в тот же момент, когда он подхватил ее за талию.

Вместе они ушли обратно под воду. Эйс сама поймала дыхательное щупальце и поднесла к шее – ундина только помог ей найти нужную точку. Она вставила щупальце самостоятельно, и Макетес в этот момент безумно ей гордился. Дыша за нее и опускаясь в темные глубины, он сказал себе, что все будет хорошо.

Они поступали правильно.

Они спасали ее сестру, а потом – кто знает, что там будет потом?

Но Макетес не мог забыть того, как Эйс смотрела на него. Как она почти попросила его убить ради нее. Этот ключ беспокоил ее, а значит, беспокоил и его.

Что они откроют, когда получат его?

Эта мысль свернулась внутри, словно хищный угорь, ожидающий шанса напасть. Он не мог дать Эйс шанса навредить его же народу. Макетес был ей очарован, но не настолько. Он бы никогда не принес свой народ в жертву, неважно, ради кого.

И все же его когти сжались сильнее, когда вдали показались неоновые огни – первый признак Гаммы. Он не хотел отпускать Эйс. Не хотел давать ей шанса поставить его перед выбором.

Потому что на самом деле Макетес совсем не был уверен в том, что выберет свой народ.

– Вон, – сказала Эйс, показывая на здание, освещенное желтым. – Вот туда нам надо.

Он нырнул и мысленно поклялся себе: что бы ни случилось, он по крайней мере защитит ее.

Глава 23

Неоновые буквы у залитого желтым светом здания гласили: «ЛЕДИ КРАСОК». Эйс ожидала, что уж врач-то будет жить в более приличном районе Гаммы, но это здание превратилось в развалины. Даже до потопа – и до нападения ундин – здесь было не очень-то приятно жить. Было заметно, что в какой-то момент здание пытались выровнять подручными средствами, но самодельные опоры тоже начинали разваливаться.

Кто-то приложил все усилия, чтобы сохранить это здание, но их стараниям скоро должен был прийти конец.

Надо было зайти и выйти как можно быстрее. Эйс не хотела торчать внутри дольше необходимого. Внизу здания обнаружился проход – не разлом, как в других, а настоящий проход. Наверное, с его помощью было легче обслуживать здание, которому явно требовалось больше ремонта, чем прочим.

Макетес всплыл на поверхность и прищурился, убеждаясь, что в помещении