Голос прибоя - Эмма Хамм

Приглушенный крик, раздавшийся в ее горле, отдался вибрацией в его членах. С тихим стоном, который должен был быть ругательством, Макетес кончил так сильно, что чуть не потянул что-то в спине, изогнувшись вокруг девушки.

Но она выпила все, проглотила все, что он дал ей, до последней капли. Выпрямившись, Макетес снова навалился на панель, глядя на свое мерцающее тело и то, как Эйс облизывает и второй его член.

Ее расслабленные ноги все еще обхватывали его хвост, но теперь ундина чувствовал, какой мокрой ее сделал. Теперь его чешуя еще несколько дней будет пахнуть Эйс.

Она медленно села, притираясь об него, и пересела поближе. Заметив его взгляд, девушка облизнула губы и взяла очки с панели рядом.

– Ну что, оправдала я твои надежды?

Красное освещение превращало ее в соблазнительную морскую ведьму.

Протянув руку, Макетес провел пальцем по ее нижней губе, наблюдая с блаженной пустотой в голове:

– Кефи, у меня нет слов.

– Это хорошо?

Он прижал ее поближе к сердцам и крепко обнял, начиная засыпать.

– Да, кефи. Думаю, для такого самца, как я, который не умеет затыкаться, это очень и очень хорошо.

Глава 25

Во сне она видела сестру.

Эйс снова оказалась в Бете, прямо как в детстве. Но на этот раз она была большой. Того же размера, как в настоящем мире. Полностью взрослой, как ни крути. И все равно люди сторонились ее и перешептывались, прикрывая рты ладонями.

Так ведь было всегда. Они знали, что она натворила. Всегда считали, что она белая ворона в собственной семье, и теперь у них было тому доказательство. Что-то не так было с ее головой. Ну какой человек додумается создать дроида, который сможет воровать что ей вздумается? Знали же, что с ней что-то не так. А теперь? Теперь они в этом убедились.

В груди всплыло нехорошее чувство. Эйс думала, что уже переросла его, но нет – оно осталось тем же, что в детстве. Не хотела, чтобы они смотрели на нее. Пусть думают, что хотят, пусть притворяются, что она ужасный человек, уродка, что у нее в голове не все винтики на месте, – пусть. Только пусть перестанут на нее смотреть.

Эта ноющая боль была такой знакомой. Заставляла Эйс чувствовать себя ничтожной по сравнению с ними. Словно проблема была в ней – пусть она и прекрасно знала, что была тут ни при чем. Им просто нравилось унижать других людей. Ведь это значило, что сами они еще не на самом дне.

А Эйс просто не повезло там жить.

Нырнув в знакомый коридор, она почувствовала, как в груди лопнуло что-то горячее. Напускная бравада сменилась привычным уютом, стоило девушке ступить в переплетение коридоров, где она росла. Здесь по ступенькам когда-то бегали ее двоюродные братья. А вот и они. Точнее, те дети, какими она их запомнила. Топот ног эхом отдавался от стен, вторя их крикам, – кто-то из них якобы стащил игрушку, ему не принадлежащую.

Эйс развернулась, глядя, как они пробегают мимо и исчезают в дымке в конце коридора. Где-то на задворках сознания она знала, что это просто сон. Но ее семья была так близко… Эйс хотелось остаться здесь подольше.

Она провела рукой по стене. Гладкая, прохладная поверхность и дорожка болтов, попадающихся под пальцами каждые пять сердцебиений. Даже во сне Эйс могла сосчитать их и добраться до своей комнаты. Даже в темноте.

«Один, два, три, четыре, пять», – шептала она снова и снова, пока счет не привел в комнату, в которую она хотела попасть больше всего.

Сразу почуяла запах. Нагретые солнечные лампы, земля с удобрениями в горшках с бесчисленным количеством овощей. Их сад был самым плодородным во всей Бете, и все благодаря ее сестре.

«Лаура», – прошептала Эйс, останавливаясь перед дверью. Грудь немедленно сдавило от боли, глаза наполнились слезами. Не потому, что ей было грустно или страшно перед тем, что ждало внутри, но потому, что даже во сне Эйс ужасно сильно скучала по сестре.

Толкнув дверь, она шагнула в убежище, которое та возвела для себя сама.

Здесь росло множество растений. Они нависали над высокими столами, вились по полу, где отец построил ограждения, чтобы грунт не высыпался наружу. Огромные листья монстеры упирались в стекло над головой, пытаясь достать до ламп на потолке. И пахло здесь так хорошо. Зеленью, едой и жизнью – этого не было больше нигде в Бете.

И по центру сада стояла ее сестра.

Прекрасная, прекрасная Лаура. Комбинация лучших черт их родителей. Стройная, как отец, с пышными черными волосами, спадающими на плечи волнистыми облаками, как у матери. Такую красоту замечали далеко не все. Порой она, как Эйс, сливалась с задним планом, но все равно в Лауре было нечто деликатное. Может, не в ее теле и не в ее осанке, но в том, с какой ненавязчивостью она видела любого человека насквозь, до самой души, и неважно, что он прятал от остальных.

Маура и Лаура. Когда-то их родители думали, что это гениально, – пока не поняли, как сложно ругаться на Мауру, пока Лаура находится в той же комнате.

Со слезами на глазах Эйс шагнула к сестре и попыталась вспомнить, что все это просто сон. Нельзя было привязываться. Нельзя было чувствовать себя так, словно мир рушится у нее на глазах, только потому, что мозг показал ей картинку сестры, по которой она так жутко соскучилась.

На Лауре был все тот же коричневый рабочий халат, что и всегда. Передние лацканы и руки в грязи. Земля под ногтями, щеки в желтой пыльце. Когда Лаура подняла взгляд, ее карие глаза радостно вспыхнули.

«Маура! – воскликнула сестра, вытирая руки о колени. – Не знала, что ты сегодня зайдешь!»

То же самое она сказала в их последнюю встречу. В этот же самый момент. Сейчас Эйс должна была сказать сестре, что ее увозят в Гамму, что они никогда больше не увидятся. Но Лаура оставалась в безопасности. В этом и была главная цель.

Вместо положенного Эйс сделала шаг к сестре, потом второй, потом дернула Лауру к себе и крепко обняла.

Так они и стояли какое-то время. Вдвоем. Дышали друг другом, потому что так хотелось Эйс.

«Маура? – тихо спросила сестра. – Все в порядке?»

«Нет, – прошептала она. – Я так по тебе скучаю».

«Но вот же она я».