Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

Внутри всё сжимается. Ответить «никто» – он не поверит. Ответить «та, кто сильнее, чем кажется» - навлечь подозрения. Я поднимаю голову и смотрю прямо в его глаза:

- Я та, кто не мог оставить её умирать. Всё остальное не имеет значения.

На мгновение между нами возникает напряжение, как перед ударом молнии.

- Она дышит. Она жива, - спокойно говорю. - Разве этого мало?

Брукс продолжает смотреть на меня. Его губы вздрагивают, будто он хочет сказать что-то резкое, но вместо этого из его груди вырывается тяжёлый выдох.

- Я скажу, что именно мне удалось исцелить Ханну, но тогда сюда станут приводить всех заражённых. И у них появится шанс. Ты готова им помочь?

Он спасает меня или берёт в рабство? Теперь я из прачки перейду к лекарям и буду делать то, что прикажет Иртен? Словно услышав мои мысли, Брукс продолжает.

- Я скажу Рудае, что ты не можешь выполнять тяжёлую работу, потому что очень слаба, но отлично подойдёшь ко мне в помощницы.

Теперь мы связаны тайной, и мне предстоит постоянно быть рядом с лекарем, которого я подозреваю в том, что он вколол мне тьму. Но, если это так, то он отлично играет ничего не знающего человека?

- Эзра, ты согласна?

- Мне надо на воздух, нехорошо что-то, - говорю отчасти правду, устремляясь к выходу. – Пустите же, - пытаюсь его оттолкнуть.

Наверное, что-то в моём взгляде заставляет его отойти вбок, и я снова выскальзываю из кабинета, отправляясь на улицу.

Жжение в ладони наконец стихает. Наверное, последствия. Где-то глубоко внутри будто завёлся крохотный чёрный змей, свернувшийся кольцами в груди, и я даже не представляю, кто стал причиной его новоселья во мне.

Многое бы отдала, чтобы узнать: что будет дальше. Я стану такой же? Сойду с ума? Не смогу оценивать реальность?

Выбираюсь на улицу. Солнце уже поднялось над Готтардом: неласковое, кроваво-красное, словно готово получить свою жертву на ужин.

Да, Шедра хотела меня убить, но не по своей воле! Любому могли вколоть мацию, и он бы не отвечал за свои действия. Но кого выгораживает Брукс?

В памяти всплывает игла в руках Сараны: острая, тонкая. Её взгляд, скользнувший по мне, будто она заранее знала, чем всё закончится. Сомнений нет – это она, и всё как раз было накануне. Мысли идут дальше, пытаются подытожить. Что если и темноту внутрь меня поселила она же? Если Брукс скрывает её, выходит, Сарана имеет доступ в лазарет?

Будто в подтверждение моих мыслей вижу рыжие волосы, мелькнувшие слева, но она меня не замечает. Идёт мимо прачечной далее к больнице, а потом скрывается внутри.

Надо же, как ошибается генерал на счёт Иртена.

Глава 69

Гоствуд кажется прищурившимся, как зверь, приготовившийся к прыжку. Мне не укрыться от взглядов: любопытных, сторожевых, жалящих. Сейчас вся моя жизнь сократилась до одного единственного слова - выжить. Впереди несколько дней, а потом вернётся генерал, хочется в это верить. Но что будет после – неизвестно. И не стоит питать ложных надежд. У меня есть только я и Ашкай, который пока ещё внутри. Но поговорить с ним следует в укромном месте.

Иду к подземному выходу, по которому прачки спускаются к реке. Сейчас слишком рано, чтобы они взяли корзины и отправились полоскать бельё, а значит, какое-то время для уединения у меня есть.

Здесь пахнет сыростью, мылом и старой тканью, а ещё неимоверно темно. Синее пламя расходится на ладони, помогая увидеть контуры лаза, который и без того чувствуется, если раскинуть руки. Но идти на ощупь по ступеням вниз – верный способ сломать себе шею.

Ноги переступают тяжело, будто не желают идти. В грудной клетке щекочет и тихо шевелится чёрный узел - мой нежеланный сожитель.

«Ашкай, ты здесь?» - спрашиваю, потому что его исчезновение может случиться в любой момент.

Сделай это сегодня, - шипит он тихо, и его слова не приказ, а просьба. -Пока тьма не настолько сильна- расправь крылья. С западной башни до аномальной горы путь прямой, ночной ветер будет на нашей стороне.

«Думаешь, это можно сделать незаметно?»

Твой дракон готов к полёту, он набрался сил, но должен проявиться, когда ещё чист твой разум, иначе ипостась запомнит тёмную сторону. Борись с тьмой, не дай ей забрать у тебя тебя саму.

«Ты предлагаешь мне забраться на башню и прыгнуть вниз?» - таращу глаза в темноте.

Если не будешь верить в себя – ничего не выйдет.

«Очень смешно. Выходит, если я разобьюсь, виновата буду лишь я?»

Конечно. Сила и вера – вот главное в обращении. Нельзя быть тем, кем ты себя не считаешь.

Не змея, а Диоген. Расплылся мыслью по древу.

Дышать здесь тяжело, потому решаю выбраться на улицу, когда слышу какие-то звуки. Убираю пламя, оставаясь в кромешной тьме.

Сначала доносятся шаги по камням, затем два голоса: оба шёпотом, приглушённые, но наполненные ядовитой уверенностью.

Вжимаюсь в холодную стену, боясь быть замеченной. Сердце стучит словно молот, и мне кажется, что его невозможно не слышать.

- У тебя всё готово? В этот раз мы не можем промахнуться, - говорит первый голос - низкий, грубый.

- А девка? - шепчет второй – моложе. - Что с ней делать, если полезет?

- Не наша забота, - бурчит первый. – Но если будет мешать… – он делает паузу, и каждый из нас понимает, о чём он. – Сделай это тихо, а не как та толстуха, что сегодня отправится за стену. Если, конечно, не хочешь последовать за ней.

Слово «убей» напрашивается из разговора, и я прикрываю рот рукой, чтобы не издать не звука. Как не пытаюсь, не могу понять, кому принадлежат эти голоса. Рисую мысленно Барда, потому что в первую очередь думаю о нём, но уверенности нет. Кто тогда второй?

Сегодня не просто полёт – побег,- предлагает Ашкай.

«И оставить генерала одного? Нет».

Это не твои чувства, это ваша связь в тебе говорит.

«Дело не в них. Будь он женщиной, я поступила бы так же. Нес стану прятаться, тем более что в Гоствуде куда безопаснее, чем в Готтарде».

Можешь вернуться к своим родным, они примут тебя.

«В другом мире? Не забывай, моя дорога здесь началась не так давно, а потому я просто не могу знать родителей Эйлин. К тому же ты сам слышал: они не причинят мне вреда».

Если ты не будешь мешать.