Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

Кайриан стоит, словно раздумывая, что делать дальше. Генерал говорил: между ними всегда было соперничество. И причина не в том, что Бард зациклился именно на мне. Я обычная, пусть и драконица, но его желание обладать мной сродни желанию доказать своему более удачному брату, пусть не превосходство, но хотя бы равенство.

И вдруг, когда я уже иду прочь, его голос раздаётся в спину, громко, зло.

- Когда ты будешь нуждаться во мне, я не пошевелю и пальцем!

Угроза. Явная угроза, но я не останавливаюсь, лишь сжимаю ладони в кулаки, уходя дальше. На секунду кажется, что внутри снова вспыхивает то самое синее пламя. Но я удерживаю его в себе, потому что злость никогда ни до чего хорошего не доводила. И меня успокаивает мысль: теперь я могу постоять за себя не только словом.

Пока иду, протираю ладони о платье, пытаясь стереть с рук ощущение чужих пальцев. В коридоре мелькают рыжие волосы, и я с удивлением рассматриваю, как любовница Барта говорит с Шедрой – нашей соседкой по комнате. Какие у них могут быть дела?

Шедра смотрит на неё слишком внимательно, а потом качает головой, словно не соглашаясь со сказанным. Прохожу мимо, не собираясь откровенно пялиться, но слышу какое-то оханье позади. Оборачиваюсь, смотря, как Шедра прижимает ладонь к шее, говорит что-то злое рыжей и проходит танком мимо, задев её плечом так, что Сарана чуть не падает. Её разворачивает от толчка, и наши взгляды встречаются.

Ухмылка, расплывшаяся на её лице, не сулит ничего хорошего, как и тонкий шип с кровью на конце, что она сжимает в руке. Убираюсь быстрее, чем она делает шаг в мою сторону. Ещё утром была такой озадаченной и испуганной, а теперь смотрит, задрав подбородок кверху, словно чувствует себя увереннее. Нам не о чем разговаривать, лучше держаться друг от друга на расстоянии. Потому предпочитаю ретироваться, нежели лезть напролом.

В одном из коридоров налетаю на Заолу. Они не похожи с Сараной визуально, лишь своими отвратительными характерами, и снова чувствую себя не в своей тарелке. Она грубит, но я не намерена отвечать. Пусть считает, что я испугалась, но для меня – это куда разумнее, чем вступать в открытую войну.

Оказываюсь в комнате, шумно выдыхая.

- Что случилось? – хмурит брови Луфа.

- Ничего, - улыбаюсь ей. – Просто устала. Давай спать.

За весь день столько работы, что ног не чую под собой. К тому же, кажется, что ещё не до конца успела оправиться. Но мне не нужны послабления, не хочу выделяться среди остальных.

Шедра приходит, стягивает широкие туфли с ног и заваливается на койку. А через время слышу молодецкий храп слева от себя. Это всё же талант надо иметь, чтобы так быстро отключаться. Не могу похвастаться тем же.

Ночь приходит тяжело. Храп соседки, стук ветра о ставни, миллионы мыслей – не дают уснуть. Я ворочаюсь, не находя себе места, смотрю на окно, в котором однажды видела чьи-то глаза, и не могу взять в толк, кому именно они принадлежат: Барду или другому стражу.

На мгновение проваливаюсь в дрёму, не сразу замечая чужую тяжесть рядом. Просыпаюсь от того, что меня будто придавили всей грудью к матрасу. Руки отчаянно хватают воздух, натыкаясь на чужое тело, и ощущаю пальцы на своём горле: толстые, крепкие, непременно желающие лишить меня жизни.

Глава 65

Женщина грузная. Лицо её совсем близко, искажённое тенью и ненавистью. Губы сжаты в тонкую линию. Глаза белые, словно заплыли пеленой.

Она кряхтит, сдавливая пальцы на моей шее сильнее. А Луфа спит, даже не догадываясь, что происходит в данную минуту рядом с ней.

В ушах шумит, сердце бьётся так, что готово вырваться наружу. Сражаюсь, пытаюсь сбросить её вес, но она оказывается куда сильнее, тем более что я снизу. Ткань рвётся под ногтями, горло горит.

«Ашкай», - зову змейку.

И в этот миг, на грани, когда дыхание рвётся, внутри словно отзывается что-то древнее. Синее пламя, едва заметное, вспыхивает в груди, в пальцах. Хватаю руку Шедры, но она продолжает держать свои. Слышу шипение, словно горячий утюг прожигает ткань, и до носа должен добраться запах горелой плоти, если бы мне только удалось вдохнуть.

Лёгкие горят от недостатка кислорода, но я не сдаюсь. По телу волной проходит что-то, и внезапно появившаяся сила помогает отбросить Шедру на несколько шагов.

Воздух врывается в лёгкие рывком, я кашляю, едва различая её силуэт, отшатнувшийся к стене. Отвратительный запах палёного заставляет подпрыгнуть желудок до самого горла. Только, кажется, соседка желает закончить поединок.

Не издав ни звука, она снова бросается в мою сторону, но я уже успела соскочить с кровати.

- Луфа, - шиплю, не имея голоса. И она меня не слышит.

Хватаю табурет, стоящий рядом. Колени дрожат, дыхание всё ещё сбито, но тело будто само знает, что делать. Её руки вытянуты, пальцы целятся в моё горло. Я отшатываюсь, упираюсь плечом в стену и готовлюсь отразить новый удар. Бросаю в неё стул, как только она приближается. Он падает с грохотом и будит Луфу. Вижу, как подскакивает она на постели, а потом принимается истошно вопить.

Шедра пытается меня схватить, но я подныриваю под неё, сцепляю руки в замок, чтобы удар был ощутимее, и бью, куда могу. Она хватает меня за волосы, дёргая на себя так, что, кажется, снимет скальп.

Дверь распахивается, и внутрь вваливается один из стражей. Наверное, он услышал крик. Тут же реагирует, понимая, кто жертва, и валит ударом неугомонную соседку, прижимая её к полу.

- Что случилось? – требует ответа, но мне трудно говорить.

- Она пыталась убить мою сестру, - дрожит Луфа в постели, натянув на себя одеяло.

- Почему?

- Потому что сумасшедшая!

Луна сегодня хорошо освещает, и мурашки бегут по телу, когда вижу глаза без радужки. Словно всё живое из них вытекло, и осталась только тусклая, мутная пустота.

- Что с её глазами? – обращается ко мне страж. Только откуда мне знать. Я вижу такое впервые.

Он вяжет неудавшуюся убийцу и утаскивает из комнаты. Советует мне показаться лекарю, только он пока спит, надо подождать рассвета.

Шедру уводят. А я встречаю взгляд Луфы: она сидит на кровати, прижав колени к груди, и глаза её полны ужаса. Мне нечего сказать. Я просто подхожу и обнимаю её. И больше нам не удаётся уснуть.

Утро встречает гулом слухов.