Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

Говорю с Ашкаем, на самом деле пыталась убедить саму себя в том, во что не верю даже.

Голоса удаляются, шаги стихают, оставляя меня одну. Холод и тьма пробираются под кожу, отчего начинает знобить. Пора выбираться, пока меня здесь не нашёл кто-то ещё. И может, именно этим я навлеку на себя беду.

Несколько раз наступаю на платье, а затем решаю воспользоваться магией, чтобы осветить себе путь. Добираюсь до самого верха, когда нога наступает на какой-то предмет. Наклоняюсь ниже, всматриваясь в пол, и вижу фибулу – булавку для плаща, что носят некоторые из стражей. Конечно, я предполагала, что это кто-то из них, потому что других мужчин здесь раз-два и обчёлся, так что подсказки как таковой найти не удалось.

Спеши, вдруг он заметит сейчас, что её нет, и вернётся сюда,- предостерегает Ашкай. Но я вглядываюсь в металлический круг, осознавая, что видела именно такой на ком-то. Он отличается от других, потому что покрыт позолотой, стёртой местами от времени.

- Кайриан, - выдыхаю знакомое имя.

Глава 70

Высовываюсь из укрытия, оглядывая двор. Не хочу, чтобы меня кто-то видел выходящей отсюда. Несколько стражей на башне переговариваются, внизу прачки над чем-то смеются, а несколько рабочих несут садовый инвентарь в сторону огорода.

Да, в Гоствуде есть свой садовод, благодаря которому обслуга и гости могут есть картошку, морковку и другие овощи. Конечно, основную провизию привозят из столицы раз в неделю, но и здесь Корхес – маг растений, может добыть хоть какой-то урожай. Я никогда не была в той части крепости, но слышала, что именно там разместились грядки.

Сжимаю фибулу в руке, быстро пересекая двор. Наверное, следовало спрятать её где-нибудь, потому что носить такое с собой – подвергаться опасности. Кайриан обязательно вспомнит, где обронил вещь, и придёт за ней. А если увидит её у меня, сложит два и два очень быстро.

Поворачиваю голову налево, встречаясь взглядом с главным стражем, и меня окатывает горячим страхом. Пальцы сжимают брошь до боли, словно металл может дать мне хоть какую-то защиту. Он слегка кивает, и я повторяю движение, а потом спешу ко входу в замок. Сегодня вечером пострадает невинный человек, и я должна хотя бы попытаться её спасти.

Внутри всё гудит от тревоги, но я упрямо иду к экономке. За последнее время здесь уже второй раз, но вдруг она меня послушает?

- Чего тебе? - сухо спрашивает, не отрываясь от бумаг. – Вспомнила какие-то подробности о вашем с генералом приключении?

- Я пришла говорить о Шедре, - слова застревают в горле, но я всё же произношу их.

– Если ты попросишь сохранить ей жизнь – сразу откажу. Только представь, что будет, если остальные увидят, что в Гоствуде нет никакого возмездия. Завтра же здесь все поубивают друг друга, а мне что прикажешь делать? – выгибает бровь.

- Ей вкололи мацию, и я знаю кто.

- Вот как? – делает вид, словно изумляется, на самом деле это знает каждый второй, только у Сараны статус на порядок выше простушки Шедры. – Я вижу итог. И он такой, что этой ночью тебя чуть не задушила твоя соседка по комнате. Я подаю в столицу бумаги, и у меня нет желания писать, что несколько служанок убит, пощади я одну. Закон есть закон для каждого.

- Тогда вы должны судить и Сарану! – во мне говорит справедливость.

- Осторожней со словами, Эзра. У тебя нет доказательств.

- И даже будь они у меня, вы бы закрыли на это глаза.

Спорить бессмысленно. Слова разбиваются о её равнодушие, словно волны о камень. Но внутри меня всё кричит и рвётся в клочья.

- Если ты закончила, - Рудая указывает на выход, и я выбираюсь из душной комнаты. Сегодня второй человек погибнет из-за меня…

Весь день не могу найти себе места. А вечером всех собирают перед замком, и факелы отбрасывают танцующие тени на лицах присутствующих. Затем нам приказывают подняться на стену, чтобы каждый мог увидеть, чем обернётся непослушание. Кто-то предельно спокоен, некоторые напуганы, другие зевают, устав от работы. Но каждый знает, что отправится в кровать, как только всё закончится.

Шедру выводят на площадку, как животное на бойню. Оглашают вердикт, и сумерки разрывает её испуганный вопль. Она бросается в ноги Кайриану, что должен исполнить приговор, пытается вымолить прощение. Несколько стражей отрывают её от начальника и вместе с ним выталкивают несчастную за ворота, закрывая их плотно, а мы смотрим на этот ужас с высоты птичьего полёта.

Шедра рыдает и умоляет её пустить обратно, барабаня по воротам мощными кулаками. В её криках смесь страха и отчаянья. А как только она понимает, что ничего не изменить, начинает проклинать и Рудаю, и Кайриана, и Сарану. Последнюю партию ненависти она обрушивает на меня, хотя я лично вреда ей не причинила. Но сложилось так, что там она оказалась из-за меня.

Стук прекращается, и Шедра бросается бежать, понимая, что обратно её не пустят. Бег хаотичен, как у загнанного зверя: быстрый, дёрганный. Она постоянно оглядывается, боясь различить за собой погоню.

Смотреть на это я не в силах, хочу уйти, но останавливает голос старшей прислуги, требующий досмотреть до конца. А потом слышу шёпот на ухо.

- Довольна, мерзавка? Это предупреждение. Только попробуй приблизиться к Кайриану, окажешься там же.

Можно не оборачиваться, потому что я знаю, кому принадлежит эта ненависть, звенящая в голосе.

- Эрут, - доносится до меня, и я внутренне сжимаюсь, понимая, что это о Шедре, и дерево разыщет ещё одну жертву, из которой станет пить соки. Но нас не отпускают, пока всё не заканчивается, пока в моём сознание не звенит надтреснутой нотой невыносимый крик несчастной.

Темнота опускается на плечи страхом. Кто-то в толпе стонет, кто-то ругается тихо, и люди медленно начинают расходиться, пока в воздухе всё ещё дрожит чужое страдание.

Стою, не в силах пошевелиться, чувствуя, как внутри что-то рвётся и сворачивается в узел. Здесь и стыд, и бессилие, и, смешанное с этим, странное холодное облегчение, что всё закончилось. Для Шедры. А мне предстоит не раз отстаивать свою жизнь.

Глава 71

Лекарь отзывает меня едва только люди начинают расходиться. Он ловит меня за локоть, притягивая к себе, и это не ускользает от любопытных глаз. Ну что ж, завтра поползут сплетни, что я грею постель Брукса.