Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины - Ирина Манаева

Оказывается, внутри жестокой экономки скрывается убитая горем мать…

Глава 67

Нарна всхлипывает, сжимая руку дочери, её глаза красные, усталые. Она всё ещё надеется, но надежда - это уже почти безумие.

- Может, тебе удастся уговорить её оставить Ханну? Я сделаю всё, что потребуется, только не отнимайте её у меня.

- Если бы это только зависело от меня…

«Ашкай, готовься», - обращаюсь к помощнику и прошу выйти тех, кто может. Нарна испуганно вскрикивает, прикрывая рот ладонью.

- Тебя послали убить её?

- Не говорите глупостей. Я хочу попытаться помочь Ханне, - говорю ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и убедительно.

- Помочь? – не понимает мать сказанного.

- Да, вы меня едва знаете, и Брукс сделал всё, чтобы избавить вашу дочь от болезни. Но я из рода лекарей. Пока не знаю, что именно стану делать, только дайте мне возможность остаться с ней наедине. В любом случае, у вас больше нет вариантов.

Мгновение - и в её глазах появляется искра. Сомнение борется с отчаянием. Потом она кивает, прижимает губы ко лбу дочери и выходит, будто сдаваясь судьбе.

В комнате остаёмся я, девушка с невидящим взглядом и та самая женщина, что до сих пор без сознания.

Сажусь рядом, беру худую ладонь Ханны. Тёплая, но слабая. Внутри всё дрожит от страха: вдруг я ошибусь, вдруг сделаю хуже? Но голос Ашкая внутри звучит твёрдо.

Смотри. Ищи нитку.

Закрываю глаза. Дышу глубже. Стараюсь прислушаться не к шуму крови, а к чему-то иному, тому, что скрыто. Очертания проступают через закрытые веки, потому что я смотрю не глазами, а сердцем, внутренним зрением. В груди девушки подрагивает чёрный комок, от которого тянутся тонкие жгуты по венам. Они дрожат, извиваются, как живые, и в каждой жилке яд.

Ищу конец, осматривая её внимательно, не разлепляя век. Ну где же он? Прохожу взглядом по грудине, забираюсь в голову, потом осматриваю ноги и руки.

«Его нет».

Внимательнее будь!- просит змейка, и я начинаю сначала. В какой-то момент хвост, подобный змеиному, заворачивается кольцом, и я понимаю – вот он.

Теперь осторожно поймай его пальцами, - следующая команда.

Протягиваю руку, она обычная. В себя я не вижу ничего. Кончиками пальцев будто задеваю край, ощущая покалывания в подушечках. Приоткрываю глаза, сразу всё исчезает.

НЕТ! Ты его упустишь!– испуганно вскрикивает Ашкай, и я тут же закрываю глаза, смотря, как кончик уползает по руке, чтобы спрятаться с самой гуще.

«Он ещё и живой?!»

Не смей недооценивать тьму…

Хватаю нить, путаясь в остальных, но в этот раз пальцы более цепкие. Холод бьёт в ладонь, сердце сбивается с ритма. Конец извивается, борясь за существование, но я не стану отпускать, хоть он и ощутим болью.

Тяну. Нить вырывается из груди медленно, с противным треском, как корень из земли. Девушка дёргается, её губы раскрываются, но голос не выходит. Пот срывается у меня со лба, руки дрожат.

До конца, - напоминает Ашкай.

Тяну, и из груди выходит всё больше - целый клубок: длинный, липкий, обвивающий её сердце. Чем дальше вытягиваю, тем тяжелее дышать. Кажется, будто эта тьма вонзается теперь в меня. Только у меня и без этой полно своей.

Последний рывок - и чёрный сгусток соскальзывает, будто живое существо, и тает в воздухе дымом. Теперь я открываю глаза.

Ты справилась, Эйлин!

Отдёргиваю руку. Грудь девушки вздымается резко, будто она делает первый вдох после долгого молчания. Её глаза, до этого пустые, дергаются, и в них появляется свет. Настоящий, человеческий.

Едва удерживаюсь, чтобы не упасть. Ладонь жжёт, на коже тёмный след, будто копоть.

Двери резко распахиваются, и в комнату входит Иртен и Нарна.

- Мама, - говорит Ханна, и та тут же бросается к ней, а я медленно поворачиваюсь к лекарю, чувствуя, как предательски дрожат ноги.

Глава 68

Брукс продолжает стоять в паре шагов, переводя взгляд с меня на девушку, пока рядом от счастья плачет Нарна.

- Я очень голодна, - негромко шепчет Ханна, и мать несколько раз кивает головой, собираясь принести ей обед. Но тут же в нерешительности останавливается, ожидая вердикта от лекаря.

- Что. Здесь. Происходит? – задаёт он вопрос, на который совершенно не хочу отвечать. Чешу зудящую руку, оттягивая время.

Нарна порывисто обнимает дочь, прикрывая её спиной, будто боится, что лекарь вырвет девушку у неё из рук, а потом косится на меня, размышляя что сказать. Даёт возможность сделать это мне, и я решаюсь.

Глубоко втягиваю воздух, пытаясь справиться с дрожью в ногах. Ладонь всё ещё горит, будто там тлеет уголь.

- Я сидела рядом, и она просто очнулась, - конечно мне никто не поверит.

- Очнулась? – хмыкает Иртен, складывая руки на груди. – Та, что была в коматозном состоянии несколько месяцев, сегодня чудесным образом очнулась, как только ты оказалась рядом?

- Это допрос?

- Скоро сюда придёт Рудая Вольц, и мне следует сказать ей, почему произошло чудо?

- Ваше зелье помогло, - предлагаю выход, и Брукс кивает на дверь, тут же выходя первым. Как только намереваюсь пойти следом, Нарна хватает за запястье.

- Я обязана тебе жизнью дочери и буду выполнять любые просьбы.

- Я рада, что смогла помочь, - слабо улыбаюсь, отправляясь за лекарем. Мы идем по коридору, пока вновь не оказываемся в его кабинете.

- А теперь жду правды, - он стоит около двери, словно сторожит её, чтобы я не сбежала, как получасом ранее. Тру ладонь о платье, дабы унять зуд, появившийся после «процедуры»

- Не могу рассказать, что это было, потому что и сама не понимаю до конца, - произношу, стараясь, чтобы слова звучали ровно. – То, что мучило Ханну, было не болезнью. Это просто чужое.

Иртен хмурится, в его взгляде нет ни радости, ни веры, лишь холодное, требовательное ожидание. Он словно хочет разложить меня на составные части, чтобы понять, каким образом я сделала невозможное.

- Чужое? - повторяет он медленно. - Ты говоришь о тьме?

Молчу. Любое подтверждение - это признание в том, чего я знать не должна. А он принимает молчание как знак. Его глаза прищуриваются, и Брукс делает шаг ближе.

- Такое не видят обычные целители. Даже я не смог. Кто