(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

это движение может облегчить вереницу моих несчастий. Но легче не становится. Наоборот — на глаза наворачиваются слезы, и я не понимаю, от чего они: от злости или от того, что я так долго ждала этих слов, но теперь боюсь в них поверить.

В это мгновение тишину поместья разрывает звон дверного колокольчика. Потом еще один.

— Тривон, открой дверь! — кричу я из столовой, выглядывая в дверной проем, ведущий в холл.

Тривона нет. Видимо, спустился на нижний этаж за завтраком. Еще один звонок — настойчивый, требовательный — намекает, что кому-то явно не терпится попасть внутрь. А раз так, это может быть только Гросс Кронкайд. Он один знает, где я скрываюсь.

Встаю из-за стола, уверенно иду к двери и столь же уверенно распахиваю ее, даже не удосужившись посмотреть в глазок.

Оцепенение сковывает меня.

На пороге — Джодэк.

— Доброго утра! — бодро салютует бывший муж. — Могу я войти?

Не дожидаясь ответа, он протискивается внутрь, и я отступаю на шаг, словно от удара.

— Что ты здесь делаешь? — голос срывается на шепот. — Как ты меня нашел?

— Прости, но информаторы останутся безликими. — Он оглядывается, замечает накрытый стол. — О, ты завтракаешь. Знаешь, я бы с удовольствием составил тебе компанию. Я ведь даже не ужинал.

Маркиз Костэр ведет себя слишком самоуверенно. Слишком по-хозяйски. Он просто садится за стол, будто имеет на это право.

— Я не приглашала тебя завтракать, — чеканю каждое слово, стараясь, чтобы голос звучал твердо. — Что ты здесь делаешь?

— Ну, раз ты сразу хочешь перейти к делу, — он поднимается, беспечно пожимая плечами, — то пусть так и будет.

Он подходит ко мне. Встает напротив. И вдруг опускается на одно колено.

У меня перехватывает дыхание.

— Графиня Эстерлина Хальбаум, — он достает из кармана камзола кольцо. Фамильное. Я узнаю его — тяжелый золотой ободок с крупным рубином. — Я очарован вами. Я хочу, чтобы вы вновь стали моей супругой.

— Нет, — выдыхаю я, делая шаг назад. — Я не стану твоей женой, Джодэк.

Меня охватывает волнение, которое вот-вот перерастет в панику. Скажи мне кто-нибудь десять лет назад, что я буду бежать от брака с Джодэком, я бы сочла его сумасшедшим. А сейчас я считаю сумасшедшей саму идею снова заключить союз после той катастрофы, которой стал наш первый брак.

— Ты боишься, что нас снова постигнет неудача? — он смотрит мне прямо в глаза, и в его взгляде — ни капли насмешки.

— Неудача? — переспрашиваю с презрением, хотя внутри все дрожит. — Наш брак стал сплошным разочарованием для меня! Если, пытаясь исправить ошибки прошлого, ты хочешь успокоить свою совесть — просто оставь все как есть. Уходи, Костэр. Нам не о чем больше говорить.

Я взмахиваю рукой и направляюсь к выходу из столовой. Только бы уйти, только бы не разреветься при нем.

— Я не стремлюсь успокоить совесть, Эстер, — его голос догоняет меня у самого основания лестницы. — Я действительно без ума от тебя. Последние полторы недели только ты в моих мыслях и в моем сердце.

Он хватает меня за руку. Я дергаюсь, но хватка крепкая.

— Хватит! — выкрикиваю я, чувствуя, как слезы подступают к горлу. — Ты путаешь любовь с жалостью! Вся твоя «любовь» проснулась после выхода статьи. Признайся себе: ты просто хочешь исправить совершенные ошибки. Но дело в том, что это нужно тебе, а не мне!

Голос срывается, и я уже не кричу — я плачу. Прямо перед ним. Прямо здесь.

И в этот момент Джодэк подхватывает меня на руки. Без предупреждения, без разрешения. Просто берет и несет вверх по лестнице, игнорируя мои слова.

— Отпусти меня, беспардонный! — кричу я, молотя кулаками по его мощной груди. Но он даже не моргает.

— Где твоя спальня? — спрашивает он, оказавшись на втором этаже.

Моя бравада мгновенно испаряется. Сердце пропускает удар.

— Зачем тебе моя спальня? — испуганно лепечу я.

— Хочу поговорить с тобой в уединенном месте. Без лишних глаз.

— Говори здесь! — заносчиво приказываю я, хотя внутри все трепещет.

— Ну хорошо, — он опускает меня на пол. Я перевожу дух — и тут же он снова опускается на колени. Прямо передо мной, на площадке второго этажа.

— Повторюсь, — его голос становится низким, почти интимным, — я очарован вами, графиня Хальбаум. Впервые за долгие годы я прозрел. И увидел вас — настоящую.

Он запускает руку под подол моего платья. Я замираю, когда его пальцы касаются моей лодыжки и медленно скользят вверх по ноге. Кожа горит в местах прикосновений, мурашки бегут волнами, послушно следуя за движением его руки. Я не могу дышать. Не могу пошевелиться. Кажется, если сейчас вздохнуть, этот хрупкий, невероятный миг разрушится.

— Ты мой храм, Эстерлина, — шепчет он. — Моя богиня. И я хочу поклоняться тебе. Отдать всего себя.

Здравый смысл покидает меня. В голове — туман, в груди — пожар, а между ног — сладкая, тянущая боль. Я хочу его. Как тогда, в моей спальне, когда он был в цепях. Как всегда, наверное, хотела.

Но он не останавливается. Задирает подол выше, наклоняется и целует внутреннюю часть моего бедра. Губы — горячие, влажные — оставляют след на чувствительной коже. Ноги подкашиваются. Я не могу устоять, но он ловит меня, подхватывает на руки, как пушинку.

— Так где твоя спальня? — спрашивает хрипловатым, сорванным голосом.

Я смотрю в его серые глаза — там нет злости, нет презрения, нет холода. Только желание. Только я.

— Вторая дверь по коридору, — слышу свой голос словно со стороны.

И понимаю, что проиграла. Проиграла этой любви — больной, неправильной, невозможной. Но такой желанной, что сердце разрывается.

Глава 41. Хрупкая богиня

Я аккуратно укладываю Эстер на кровать и нависаю над ней. Она смотрит снизу вверх — испуганно и доверчиво одновременно, и от этого взгляда у меня перехватывает дыхание. Провожу кончиком языка по ее плотно сжатым губам, дразню, ласкаю, жду. С ее губ срывается эротичный стон, и она приоткрывает рот — непроизвольно, словно тело само приглашает меня. Я впиваюсь в ее губы, углубляю поцелуй, становлюсь напористее.

Внутри все горит. Хочется взять ее быстро, в животном порыве страсти, забыв обо всем. Но я сдерживаю себя, заставляю дыхание оставаться ровным. Боюсь напугать. Боюсь сломать то хрупкое доверие, что только начало прорастать между нами.

Продолжая целовать, расстегиваю три мелкие пуговицы на манжетах ее платья. Пальцы дрожат от нетерпения — я сам не свой. Утянув нессу на себя, трясущимися руками принимаюсь расшнуровывать корсет. Ткань медленно поддается, открывая бледную, исполосованную кожу.

Наконец избавляю тело от лишней