(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

Я наращиваю темп, чувствуя, как тело откликается, как подается навстречу, как сжимаются бедра у моих висков.

— Джодэк... — выдыхает она.

Это имя — как молитва.

Я не останавливаюсь, пока не довожу ее до пика. Эстер выгибается, выкрикивая мое имя, и в этот миг я понимаю: я сделал все правильно. Не сломал. Не испугал. Подарил ей то, что она заслуживает — удовольствие без страха, близость без насилия.

Я поднимаю голову и смотрю на нее — растрепанную, раскрасневшуюся, счастливую.

— Ты не бракованная, — шепчу я, убирая волосы с нежного лица. — Ты — совершенство. Просто тебе нужно время.

Она смотрит на меня, и в карих глазах уже нет страха. Только благодарность, удивление и — неужели, любовь?

Дорогие мои, прекрасные женщины!

Мы с вами взрослые люди, и каждая из нас знает, как трудно порой найти историю, которая задевает за живое. Не просто "милую сказочку", а ту, от которой внутри все переворачивается, вспоминается свое выдыхается наболевшее. История Эстер и Джодэка — про вас. Про вашу силу, про ваши шрамы, про то, как не сломаться, даже когда кажется, что мир против.

Но скоро эта глава нашей жизни закроется. И на смену им придут Лорд Лавгвуд и попаданка Надежда Петровна, ловко скрывающиеся под вымышленными образами.

Я знаю, вы уже прикипели, к нашей пробивной, но хрупкой Эстерлине. Вам интересно, что там дальше, и как Маркиз сможет исправить нанесенный ущерб. Смогут ли наши герои преодолеть прошлое и шагнуть дальше?

Подпишитесь на меня прямо сейчас. Это займет секунду, зато вы не потеряете новую историю. Она будет выходить бесплатно.

Не позволяйте себе упустить то, что может стать вашим маленьким (или большим) удовольствием на вечер. Вы этого достойны.

Жду вас в новой главе.

Глава 42. Пять дней на счастье

— Тебе стоит появиться у себя дома. Или хотя бы на людях. А лучше сразу пойти в редакцию “Глашатая” и сказать, что ты жив.

— Зачем мне это? — Джодэк подходит сзади, наклоняется и нежно целует меня в шею. От его губ по коже разливается тепло, и я на мгновение закрываю глаза, позволяя себе просто насладиться этим моментом.

— Тебя все ищут. Да и меня тоже, — протягиваю ему утреннюю газету, хотя сама еще не дочитала.

Он садится напротив, неторопливо берет чашку с кофе и медленно потягивает, не сводя с меня глаз. Плотоядно, по-хозяйски, но без прежней жесткости. Я смотрю в ответ и не узнаю его. За эти пять дней Джодэк изменился до неузнаваемости. Исчезла вечная напряженность, разгладились морщины на лбу, в глазах больше нет той ледяной стали, которой я так боялась раньше. Он часто улыбается — открыто, по-мальчишески. Как сейчас.

— Я выйду в свет только вместе с тобой, — говорит он, и в его голосе — ни тени сомнения.

— Я готова, — отвечаю я слишком быстро. И сама удивляюсь своей поспешности. — Кажется, за эти дни мы достаточно расшатали стены моего дома.

— Ты думаешь, все так просто, Лина? — он произносит мое имя с хитринкой, растягивая гласные, и по телу снова пробегают мурашки. Я ненавижу себя за то, как легко поддаюсь этому.

— Да, — говорю тверже, чем чувствую.

— Я же сказал: ты выйдешь отсюда, только если согласишься снова выйти за меня замуж.

— Да что у тебя за пунктик с этим замужеством? — вздыхаю я, хотя внутри все трепещет. — Я готова быть с тобой просто так. Без претензий на все твое. — Кроме тела, — лукаво добавляю я, пытаясь перевести все в шутку.

— То есть ты согласна быть любовницей? — он прищуривается. — Рискнуть репутацией, но не связывать себя узами брака?

Я молча киваю. Как объяснить ему, что дело не в нем? Я слишком сильно его люблю — настолько, что боюсь его потерять. А в моем шкафу лежат скелеты, которые я не могу достать. Алексис. Шантажисты и вечные поиски денег. Если он узнает правду, если увидит всю глубину той трясины, в которой я увязла... разве он захочет остаться? Разве он не посмотрит на меня снова тем ледяным взглядом, который я так хорошо помню?

— Ты самая странная несса из всех, кого я встречал, — усмехается он, но в усмешке этой — нежность.

— Знаешь, мне нужно в портновскую мастерскую к маркизе Стоун, — встаю из-за стола и провожу ладонью по его отросшей щетине. Пальцы колет, но мне нравится это ощущение. — Все мое белье безвозвратно испорчено одним драконом-дикарем. А тебе стоит съездить домой, уведомить слуг, что ты жив, сменить одежду и побриться.

Он перехватывает мою руку, целует ладонь, и я чувствую, как внутри разливается что-то тягучее, сладкое. Счастливое.

Но где-то глубоко, на самом дне этой сладости, засела тупая, ноющая боль. Тревога, которую я старательно заталкиваю поглубже.

Шантажисты молчат.

Две с половиной недели прошло с нашей последней встречи, а от них — ни звука. Ни письма, ни посыльного, ни требований. Это ненормально. Это пугает.

Я должна бы радоваться. У меня появилось время подкопить еще, появилась надежда, что, может быть, они исчезли навсегда. Но я слишком хорошо знаю эту жизнь, чтобы верить в чудеса. Они затаились. Как пауки в темном углу. Ждут. Или хуже — что-то случилось с Алексис. Или с ними. И тогда моя дочь осталась совсем одна, беззащитная, в руках у тех, кому на нее наплевать.

Я не могу спать по ночам. Джодэк думает, что это от переизбытка чувств — он не знает. Он гладит меня по спине, шепчет что-то нежное, а я лежу с открытыми глазами и считаю минуты до рассвета. Боюсь закрыть глаза — вдруг приснится она. Моя девочка. Или вдруг пропущу посыльного, который принесет весть.

Я счастлива. Боги, как же я счастлива! Джодэк рядом, он любящий, нежный, он смотрит на меня так, будто я — центр его вселенной. Мы проводим дни в постели, говорим, смеемся, занимаемся любовью — и это небо и земля по сравнению с тем, что было раньше. Он слушает меня, он слышит, он старается. Я расслаблена с ним, как никогда ни с кем.

Но я не могу радоваться открыто. Не могу позволить себе эту роскошь — просто быть счастливой, не оглядываясь. Потому что каждый раз, когда я позволяю себе слишком много, судьба бьет больно. Это как закон: чем выше взлетаешь, тем больнее падать. А я уже падала. И знаю, как это — разбиваться вдребезги.

Поэтому я улыбаюсь, когда он рядом. И замираю от ужаса,