(не) Возможный союз бывших - Дарья Редьяр

Что мне делать? Как улизнуть незамеченной на глазах у двух сотен гостей?

Внутри все разрывается на части. Я только что согласилась стать его женой. Только что позволила себе поверить в эту сказку — в блеске золота, под аплодисменты, в его руках, которые кружили меня в танце. А теперь... теперь я должна сбежать. Как вор. Как предательница.

Потому что если я не пойду — мою дочь убьют. Или продадут. Или сделают с ней то, о чем я боюсь даже думать.

Я люблю Джодэка. Боги, как же я его люблю! Эти дни, что мы провели вместе, стали для меня самыми счастливыми в жизни. Он видел меня настоящую — не ту испуганную девочку, не ту взбалмошную бунтарку, а просто меня. И он остался. Он полюбил эту меня.

Но если он узнает про Алексис... если поймет, что все это время я скрывала от него дочь, что я связана с шантажистами, что моя жизнь — это сплошная ложь и борьба за выживание... он отвернется. Я знаю его. Он не простит обмана. Не простит, что я не доверилась ему.

А может, и простил бы? Может, он другой теперь?

Я не могу рисковать. Не могу поставить жизнь Алексис на кон в надежде, что он поймет. Это нечестно — ни по отношению к нему, ни по отношению к дочери.

Я жалею, что сейчас, когда между нами все только начало налаживаться, когда он наконец увидел меня настоящую, эта тайна может все разрушить, но если мне придется выбирать между разбитым сердцем и жизнью Алексис — я выберу дочь. Снова. Как выбирала все эти годы.

Даже если это убьет меня. Даже если после этого во мне не останется ничего, кроме пустоты.

Я не придумала ничего лучше, кроме как сделать вид, что падаю в обморок. Делаю около десятка шагов, чувствуя, как сердце колотится с каждым шагом громче, и валюсь на пол. Падаю неудачно, отбивая локоть, — зато так громко, что ни у кого не остается сомнений в реальности моего обморока.

Гости тут же сбегаются ко мне на помощь. Кто-то встревоженно кричит:

— Позовите маркиза!

— Эстерлина! Пропустите! Эстер! — слышу рядом знакомый голос.

Джодэк пробивается сквозь толпу, аккуратно берет меня на руки и, крикнув “расступитесь”, уносит по лестнице на второй этаж, в спальню. Там, уложив на кровать, он подносит к моему носу флакон с нюхательной солью. Я с трудом делаю вид, будто медленно прихожу в себя от ее резкого запаха.

Недоуменно моргаю, а потом задаю вопрос, хотя ответ знаю заранее:

— Что произошло? Почему я в спальне?

— Ты упала в обморок, — голос у него взволнованный, руки осторожно ощупывают мои виски. — Чувствуешь себя плохо?

— Если честно, сегодня мне что-то дурно. Не хватает воздуха, постоянно кружится голова.

— Так вот чем вызвана твоя бледность и желание подышать свежим воздухом, — приходит к умозаключению Джодэк, сам того не ведая, дает мне подсказку.

Я не стану его переубеждать. Пусть думает, что все действительно так. Мне совестно от того, что я обманываю, но другого выхода я не нахожу.

— Почему ты не сообщила раньше, что скверно себя чувствуешь? — в его голосе слышится легкая досада, но больше — беспокойство.

— Как я могла? Ты устроил бал в мою честь, съехался весь высший свет...

Он прерывает меня поцелуем. Мягким, нежным, таким родным — и от этого на душе становится еще больнее.

— Глупенькая. Ты важнее всего. Сказала бы раньше — я бы тут же свернул бал. Хотя... что мешает мне сделать это сейчас?

Он решительно встает с кровати, и я успеваю схватить его за руку.

— Стой! Если ты сейчас выйдешь к гостям и скажешь, что бал окончен, нас просто не поймут. Оборвут все знакомства, а это чревато последствиями для твоей карьеры. Ты как хозяин бала обязательно должен быть среди гостей. Я просто отлежусь немного. Если станет лучше — спущусь. Мое недомогание не должно омрачать сегодняшний вечер.

По его взгляду вижу — мои доводы его не убедили. Тогда, мысленно проклиная себя за очередную ложь, я произношу самый весомый аргумент:

— Я не хочу, чтобы нашу помолвку связывали с разогнанным балом. Это такое радостное событие... Пусть все веселятся. А я бы поспала, если ты не против.

Он аккуратно перехватывает мою руку, переворачивает ладонью вверх и целует запястье. Потом — нежно в шею. Я закрываю глаза, запоминая это мгновение. Вдруг оно последнее?

— Хорошо, любимая, — шепчет он. — Отдыхай.

Выждав пару минут после его ухода, я вскакиваю с кровати. Время подгоняет, хлещет по нервам, как кнут. Закрываю дверь изнутри на ключ и бросаюсь к шкафу, на ходу расшнуровывая корсет.

Я так и не сказала ему правду. Не рассказала про Алексис. Не призналась, что моя жизнь — это не только он и не только любовь, но и постоянный страх, и долги, и шантаж, и борьба за выживание.

Если он узнает... когда узнает... он возненавидит меня. За ложь. За недоверие. За то, что я не позволила ему помочь.

Но как я могла? Как я могла впустить его в этот кошмар, когда сама едва из него выбираюсь?

Стаскиваю с себя громоздкое платье, запихиваю его в шкаф, надеваю простое, похожее на одежду прислуги. Под низ натягиваю брюки для верховой езды, на плечи накидываю домашнюю шаль. Прежде чем ускользнуть, на всякий случай сооружаю на кровати силуэт из подушек и накрываю его одеялом.

Спальня располагается на втором этаже. Балкон, с которого можно спуститься вниз, выходит на главный фасад — значит, при таком количестве гостей незамеченной не улизнуть. Остается смертельный номер.

Захожу в ванную, гашу свет, чтобы не привлекать нежелательного внимания. Открываю окно, выходящее на боковую часть дома, и всматриваюсь в темноту внизу. По этой стене плетется плотным ковром девичий виноград.

“Ты справишься, — говорю я себе. — Ты делала это ради нее сотни раз. Справишься и сейчас”.

Аккуратно перекидываю ногу, нащупываю сапогом потолще лозу и начинаю спускаться. Все чувства напряжены и оголены до предела. Прислушиваюсь — и к звукам из окна, и к звукам внизу. Продолжаю выбирать, куда поставить ногу, где зацепиться рукой, полагаясь только на ощущения.

Где-то внизу раздается резкий мужской окрик. От неожиданности я теряю контроль всего на долю секунды — нога соскальзывает, и я лечу вниз по стене, отчаянно хватаясь за растение руками. Тонкие лозы обламываются, царапают руки до крови.

“Держись! — кричит внутренний голос.”

Наконец ухватившись