Герцогиня Эмили - Аурелия Шедоу

— Ворота в порядке, смола есть, стрелы делают, — сказал он медленно, будто пробуя слова на вкус. — Не ожидал, ваша светлость. Честно скажу — не ожидал.

В его голосе не было тепла, но исчезла и прежняя насмешка. Только усталое признание факта.

— Я же говорила, капитан, — ответила я спокойно. — Мы здесь не сидим сложа руки.

Он хмыкнул, но промолчал.

Я решила, что момент подходящий.

— Капитан, раз уж вы здесь. У нас есть план по укреплению замка, по запасам, по производству. Но я не военный. Мне нужен человек, который знает, как обороняться по-настоящему. Не отчёты и цифры, а тактику. — Я помолчала, давая словам осесть. — Предлагаю завтра утром сесть и вместе составить план обороны на случай быстрого нападения. С учётом всего, что мы имеем — и чего не имеем.

Бардо удивлённо поднял бровь.

— Вы хотите, чтобы я… планировал вместе с вами? С герцогиней?

— Я хочу, чтобы вы планировали вместе с нами, — поправила я. — С Томасом, со мной, с людьми, которые отвечают за ресурсы. Потому что, если нападут, нам придётся воевать всем вместе. И лучше знать друг друга до боя, чем во время.

Он смотрел на меня долго, изучающе. В его глазах мелькнуло что-то — недоверие? Удивление? А может, первая искра уважения.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Завтра утром. Во сколько?

— В восемь. Здесь же.

Он кивнул, коротко поклонился и вышел, не прощаясь. Но в его уходе не было прежней враждебности — только солдатская скупость на жесты.

Йозеф и Генрих тоже откланялись, и мы остались с Томасом вдвоём. В кабинете стало тихо, только свечи потрескивали, догорая.

— Он согласился, — сказала я тихо. — Неужели?

— Похоже на то. — Томас позволил себе лёгкую улыбку. — Вы его удивили, герцогиня. А таких людей, как Бардо, удивить непросто.

— Я сама удивлена, — призналась я. — День был… долгий.

— Отдыхайте, — сказал Томас. — Завтра снова рано вставать.

Я поднялась, чувствуя, как ноют все мышцы. У двери обернулась.

— Томас… вести есть?

Он покачал головой, и улыбка его погасла.

— Нет. Ничего.

Я вышла в коридор, и тишина замка обступила меня со всех сторон. Где-то вдалеке слышались голоса — слуги заканчивали вечерние дела. Где-то стучал молот — Генрих, наверное, ещё работал в кузнице.

Глава 28 Ночь перед неизвестностью

Глава 28 Ночь перед неизвестностью

В свои покои я вернулась, когда замок уже затихал. Дневная суета схлынула, как вода после половодья, оставив после себя только тишину и редкие звуки: где-то хлопнула дверь, где-то прокричал ночной страж на стене, где-то завыл ветер в трубе.

Я села в кресло у камина, не зажигая свечей. Огонь почти догорел, только угли светились алым, и их тепло ещё доходило до лица. Шаль — та самая, марфина, пахнущая дымом и кофе — лежала на спинке, и я укуталась в неё, как в броню.

Блокнот лежал на столике. Я взяла его, пролистала. Страницы, исписанные моим почерком — планы, списки, расчёты. Мыловарня: завтра новая партия кофейного мыла. Оранжерея: Йозеф обещал начать чинить крышу послезавтра. Кузница: сто наконечников к вечеру. Капитан Бардо: встреча в восемь утра.

И ни слова о нём.

О герцоге я не написала ни строчки. Словно боялась, что, если запишу свои страхи, они станут реальностью.

Завтра — десятый день. Он обещал вернуться через неделю. Срок истёк ещё вчера утром, но я всё ещё считала: семь дней, восемь, девять. Завтра будет десять. Десять дней без вестей, без него, без ответа.

Я закрыла блокнот и отложила в сторону. Подошла к окну.

Ночь была тёмной, безлунной. Тучи закрыли небо, и долина провалилась в черноту, только кое-где мерцали редкие огоньки деревень. Дорога, ведущая к перевалам, была не видна — она растворилась во мраке, как и мои надежды.

Что я скажу ему, если он вернётся?

«Здравствуйте, ваша светлость. Я тут уволила вашу экономку, запустила мыловарню, заняла оранжерею, влезла в оборону и чуть не поссорилась с капитаном. Ах да, ещё я пью кофе из корма для коз и учу этому вашу кухарку. Надеюсь, вы не против?»

Я усмехнулась своему отражению в тёмном стекле. Смешно. Но за этим смехом стоял настоящий, ледяной страх.

А вдруг он разозлится? Вдруг скажет, что я превысила полномочия, что моё дело — сидеть тихо и не высовываться? Вдруг прикажет всё свернуть, отдать Гризельде ключи обратно, забыть про мыло и травы и снова стать той безмолвной тенью, какой я была в первый день?

Я сжала кулаки. Нет. Этого я не допущу. Я не для того воевала с ледяной водой, с Гризельдой, с собственным страхом, чтобы сейчас отступить.

Но голос внутри, тихий и предательский, шептал: а что, если он вообще не вернётся?

Я зажмурилась, прогоняя эту мысль. Нет. Не смей. Не думай об этом.

— Ваша светлость?

Я вздрогнула и обернулась. В дверях стояла Лиза с подносом. На подносе — кружка, от которой поднимался пар, и тарелка с сырниками.

— Марфа прислала, — сказала она тихо. — Сказала, что вы, не ужинали. И велела передать, что кофе свежий, с корицей.

Я улыбнулась — впервые за этот вечер.

— Спасибо, Лиза. Поставь на столик.

Она поставила, помедлила, но не ушла. Стояла, переминаясь с ноги на ногу, и смотрела на меня с тревогой.

— Что-то ещё? — спросила я.

— Ваша светлость… — Лиза запнулась. — Вы не бойтесь. Его светлость вернётся. Он всегда возвращается. И… и вы ему понравитесь. Я знаю.

Я посмотрела на неё. Худенькая, светловолосая, с большими серыми глазами. Ей бы в школу ходить, а не в замке прислуживать. А она меня утешает.

— Спасибо, Лиза. Ступай. Я скоро лягу.

Она кивнула и исчезла, бесшумно притворив дверь.

Я взяла кружку. Кофе был горячим, ароматным, с тонкой ноткой корицы. Марфа постаралась. Начала пить медленно, чувствуя, как тепло разливается по телу, согревая изнутри.

Сырники тоже были хороши — почти такие, как я делала когда-то в другой жизни. Я жевала и смотрела на огонь, на угли, которые всё ещё светились, и думала.

О том, что за эти девять дней я сделала больше, чем за всю свою