Пленница Золотых Песков - Тина Солнечная

— Да, родная, — мягко сказал Шаар.

Я распахнула их и сразу наткнулась на его взгляд. Он тут же поцеловал меня, но в этом поцелуе было столько тревоги, что я вся сжалась.

— У нас общая жрица, — сказал Раван ликуя.

— Такого не бывает, — отрезал Шаар.

— Как видишь — красотка уникальная, — ухмыльнулся Раван.

— Мы расскажем это южанам? — голос Шаара был ядовито холодным.

— Боги избавь. Им это не нужно знать. Особенно Юнасу.

— Кто такой Юнас? — Я не поняла, оглядываясь то на одного, то на другого.

— Правитель юга, — сказал Шаар и выдохнул. — Его магия зелёная. Похоже, ты можешь выбрать любого из нас… кроме северного.

— Потому что он был плохим мальчиком и боги его не простили, — откровенно рассмеялся Раван, и Шаар смотрел так, будто сейчас убьёт его взглядом.

— Выбрать?.. — мой голос дрожал.

— Она не хочет выбирать, Шаар, — Раван хищно улыбнулся, смотря мне в глаза. — Она хочет быть нашей общей. Да, девочка?

— Нет! То есть… я… Шаар, я не понимаю… — Я схватила его за руку, но внутри уже поднималась та самая знакомая боль — острая, отчаянная, как у той жрицы из сна. Боль выбора, который невыносимо сделать.

— Если ты хочешь быть с ним — я уйду, — сказал Шаар тихо, так страшно тихо. — Я не буду держать тебя насильно.

— Нет! Шаар… пожалуйста… — Слёзы сами прорвались, и я уткнулась в его грудь, чувствуя, как душу рвёт пополам. Боль была такой знакомой, будто это уже случалось когда-то — и я знала, чем это может кончиться.

Шаар стоял, почти не дыша, и только его ладонь двигалась — скользила по моим волосам, по затылку, успокаивая так, как мог только он. Я всхлипывала у него на груди, цепляясь за ткань его рубашки, будто от этого зависело всё моё дыхание.

— Она умерла… и я тоже умру, — вырвалось из меня сквозь рыдания.

— О ком ты говоришь, родная? — спросил Шаар так тихо, что этот шёпот врезался мне прямо в сердце.

В этот момент я почувствовала, как за моей спиной Раван вдруг перестал усмехаться. Его обычный ленивый голос стал резким, но странно серьёзным:

— Я рассказал ей о жрице. Об Алисии. — Он провёл рукой по затылку и глухо усмехнулся, но улыбки в глазах не было. — Та, что исчезла.

Шаар медленно, почти мучительно выдохнул. Его пальцы ещё крепче легли на мои волосы, он прижал меня к себе так, будто хотел впитать обратно мою боль.

— Малышка, — сказал он чуть сипло, — ты правда думаешь, что она была такой же, как ты?

— Да… — всхлипнула я, глядя куда-то сквозь него. Слёзы лились без остановки. — Она любила четверых… так сильно любила… и не смогла… не смогла выбрать никого. И умерла.

— А ты, видимо, можешь полюбить троих, — хмыкнул Раван, но в его голосе не было ни насмешки, ни хищного веселья — только усталость и едва слышная тревога. Он посмотрел поверх моих растрёпанных волос прямо на Шаара. — Предлагаю никогда не показывать её южанам.

— Лучше бы я тебе её никогда не показывал, — процедил Шаар, не глядя на него. Его ладонь снова провела по моей щеке, смахивая горячую слезу.

— Поздно, Шаар. — Раван усмехнулся, но в этой усмешке была странная горечь. — Поздно.

Шаар молча коснулся моих щёк, его губы прижались к моим — нежно, медленно, так, будто он пытался поцелуем выжечь всю боль, вытереть слёзы, закрыть собой моё разрывающееся сердце.

— Я люблю тебя, Вика. Больше жизни. — Его голос был хриплым, будто каждое слово ранило его самого. — Если тебе нужен этот недотёпа… — он метнул быстрый взгляд на Равана, — мы можем попробовать.

Раван только лениво фыркнул, но не возразил.

— Только тебе придётся ездить — то домой, то сюда.

— Это место будет её домом, — спокойно сказал Раван, скрестив руки на груди.

— Нет. — Шаар даже не повернулся к нему, смотрел только на меня. — У тебя уже есть дом. Наш.

Я всхлипнула ещё сильнее, закрыв лицо руками — всё внутри гудело от этого странного тепла, которое шло от обоих, но не приносило покоя. Мужчины замолкли. Переглянулись поверх моей головы, как будто именно в этот миг поняли, что больше давить на меня нельзя.

Шаар осторожно провёл ладонью по моим волосам, а потом поднял меня на руки, будто я была хрупким сосудом.

— Пойдём, родная. Пора снять этот чёртов браслет. — Его голос был спокоен, но под ним скрывалась сдержанная ярость к той власти, что всё ещё держала меня на цепи.

Он понёс меня вглубь дворца — в одну из гостевых спален. Я обняла его за шею, уткнулась носом в его плечо, стараясь перестать плакать, хотя слёзы всё ещё жгли глаза. Позади нас шёл Раван — молчаливый, странно отстранённый, но я чувствовала его взгляд на своей спине.

Я ничего не понимала. Ни как можно любить двоих. Ни как можно снять этот браслет. Но в этот момент я просто старалась не думать. Не выбирать. Не рваться пополам.

Он осторожно поставил меня на ноги, но не отпустил — его руки всё ещё крепко держали мою талию, будто без этого я могла бы раствориться или сбежать.

— Тебе нужна магия нас обоих, чтобы снять браслет, — его голос звучал низко, хрипло. — Поэтому сейчас…

— Мы будем тебя любить, девочка, так, как ты этого заслуживаешь, — закончил за него Раван, и в его голосе прозвучала какая-то хищная ласка.

Шаар обжёг его таким взглядом, что воздух между ними будто искрился.

А я напряглась, прижав ладони к его груди.

— Вместе? — выдохнула я, всё ещё не веря в происходящее.

— Да, родная, прости. Но я не готов оставить тебя с ним наедине, — глухо ответил Шаар, опуская лоб к моему.

— А к этому ты готов? — ухмыльнулся Раван, лениво скользнув взглядом по моему лицу и шее.

Шаар не ответил словами. Он только странно усмехнулся в ответ — и, чуть сжав мои бёдра своими ладонями, накрыл мои губы поцелуем.

Мягким. Глубоким.

Волна его магии пронзила меня от губ до кончиков пальцев. Всё тело будто размякло от этого жара, я застонала ему в губы, чувствуя, как сердце срывается с ритма.

Он целовал меня долго — жадно, но при этом так бережно, что я почти расплавилась в его руках.

А когда он медленно отстранился, позволив мне вдохнуть воздух, я вдруг ощутила новый жар сбоку — Раван подошёл совсем близко.

— Теперь моя очередь, красавица, — хрипло сказал он, и, не дождавшись ни разрешения, ни реакции Шаара, просто впился губами в мои — прямо