Леди северного сияния - Людмила Вовченко

Брат... — Лежи, сказала! Сольвей впервые послушалась сразу. Арвик отступил к пролому в стене. За ним — обрыв. Море. Серая предрассветная бездна. — Ты проиграл, — сказал Кайран. — Нет. Арвик дышал тяжело. Кровь текла по рукаву. Лицо исказилось. — Я хотя бы показал всем, что дом Вельд гниёт изнутри. — Нет, — сказала Сольвей вдруг. Все повернулись. Она поднялась. Бледная. Кровь на губе. Руки всё ещё связаны. Но стояла. Снова стояла. — Гниль прячется, — сказала она. — А мы её нашли. Лада замерла. Вот оно. Девочка больше не была девочкой. Арвик посмотрел на неё с ненавистью. — Маленькая леди научилась словам. — Да, — Сольвей подняла подбородок. — У Лады. Лада почти застонала. В другой ситуации это было бы трогательно. Сейчас — опасно. Арвик вдруг метнулся. Не к Кайрану. К Сольвей. Кайран успел броситься наперерез. Лада тоже. Она даже не думала. Просто двигалась. Нож в её руке мелькнул сам. Не удар. Нет. Она ударила не в человека. По трости. По той самой металлической трости, которой Арвик выбивал подпорки в тоннеле, которой держал равновесие, которой уже пытался ударить. Клинок скользнул по дереву. Не разрубил. Но сбил траекторию. Кайран ударил плечом. Арвик потерял равновесие. Хрод вцепился в него сзади. Они рухнули на камень. Через секунду Арвик был прижат лицом к полу, руки заломлены, клинок выбит, трость откатилась к стене. Тишина после схватки оказалась почти нереальной. Слышно было только море. И дыхание. Чьё-то тяжёлое. Чьё-то сорванное. Лада смотрела на Кайрана. На кровь на его плече. И вдруг поняла, что хочет убить Арвика сама. Очень просто. Очень тихо. Без суда. Без северных традиций. Без красивых речей. Кайран посмотрел на неё. И, кажется, понял. — Не надо. — Я ничего не сказала. — Сказала лицом. — У меня выразительное лицо. Он усмехнулся. И только тогда она поняла: если шутит, значит жить будет. Ноги вдруг стали ватными. Совсем некстати. Кайран шагнул к ней. — Ты ранена? — Нет. — Точно? — Это ты истекаешь кровью, милорд. — Царапина. — Если ты сейчас скажешь, что это царапина, я тебя ударю. Он посмотрел на плечо. — Царапина. Лада ударила его по здоровой руке. Хрод, связывая Арвика, тихо сказал — Я так и знал. Сольвей неожиданно начала смеяться. Не громко. Не истерично. Сквозь слёзы. Сквозь страх. Но смеяться. — Что? — спросила Лада. Девушка вытерла лицо связанными руками. — Я просто... вы оба ужасные. Кайран подошёл к сестре, разрезал верёвки. Несколько секунд они смотрели друг на друга. Потом Сольвей вдруг шагнула к нему и обняла. Крепко. По-настоящему. Не как девочка, требующая защиты. А как человек, который чуть не потерял брата и наконец понял, что любит его не как собственность. Кайран обнял её осторожно. Потом сильнее. — Дура, — сказал он хрипло. — Знаю. — Больше никогда. — Не обещаю. Он отстранился. Посмотрел на неё. Потом перевёл взгляд на Ладу. И вдруг сказал — Вы сговорились? Лада подняла руки. — Я официально не причастна к упрямству вашей сестры. Сольвей всхлипнула и улыбнулась. — Причастна. — Молчи, ученица. — Да, наставница. Хрод за спиной пробормотал — Свет над нами, теперь их две. Кайран закрыл глаза. — Не напоминай. Арвика привезли в замок в железах. И это изменило всё. Не потому что люди увидели пленника. Они видели и раньше. Не потому что Хрод вёл его через двор под стражей. Не потому что Сольвей вернулась живая. Хотя это было важно. Нет. Всё изменилось потому, что за ними въехали телеги из соляных тоннелей. С первыми ящиками. С клеймами. С доказательствами. С книгами. С ворованным грузом. С тем, что нельзя было назвать слухами, настроениями, семейными тревогами или слишком резкой практичностью молодой жены. Доказательства пахли солью, старым деревом и деньгами. Очень большими деньгами. Люди во дворе молчали. Потом кто-то из рыбаков узнал клеймо. — Это с «Белой чайки». Его голос был хриплым. — Она пропала три зимы назад. Тишина стала другой. Потом второй мужчина шагнул ближе. — А это с «Мары». Там мой брат был. И вот тогда двор начал не шуметь. Гудеть. Опасно. Глубоко. Как море перед штормом. Кайран поднял руку. Все замолчали. Не сразу. Но замолчали. — Все грузы будут описаны. Все книги — проверены. Все семьи, потерявшие людей и имущество, получат ответ. Голос у него был низкий. Далеко расходился по двору. — Не завтра. Не когда-нибудь. Сейчас. Лада стояла рядом. Не позади. Рядом. Сольвей — по другую сторону от брата, бледная, с разбитой губой, но с прямой спиной. И люди это видели. Все. Леди Северного Сияния. Сестра лорда. Сам лорд. Не как три фигуры старого дома. А как новый порядок. Эйвора появилась на верхней лестнице. В тёмном платье. С белым лицом. Она посмотрела на Арвика. Потом на ящики. Потом на Сольвей. На Ладу. На Кайрана. И впервые за всё время Лада увидела на её лице не контроль. А страх. Ненадолго. На мгновение. Но увидела. Арвик тоже увидел. И рассмеялся. Хрипло. Кроваво. — Ну что, Эйвора? — крикнул он. — Теперь расскажешь им, сколько раз ты закрывала глаза? Двор замер. Эйвора не двигалась. Кайран повернулся к ней. Медленно. — Что он имеет в виду? Тётка опустила руку на перила. Пальцы побелели. — Он лжёт. — Конечно, — сказал Арвик. — Я всегда лгу. А ты всегда молчишь. Мы оба были полезны дому Вельд. Сольвей прошептала — Тётя...Эйвора посмотрела на неё. И что-то в её лице дрогнуло. Не раскаяние. Нет. Скорее усталость человека, который слишком долго держал слишком много нитей и вдруг понял, что все они горят. — Я хотела защитить дом, — сказала она. Лада закрыла глаза. Вот эта фраза. Самая опасная в мире. С неё начинаются почти все мерзости. — От чего? — спросил Кайран. Эйвора молчала. Арвик ответил за неё — От скандала. От позора. От старых долгов твоего отца. От того, что незаконный сын деда знал слишком много. От того, что твой благородный род всегда был не таким чистым, как портреты. Кайран шагнул к нему. Хрод удержал Арвика за плечо. — Осторожно, милорд. Арвик улыбался. — Спроси её про первые корабли. Спроси, кто решил, что проще платить мне, чем открыть старые записи. Спроси, кто позволил мне забрать то, что уже было украдено до меня. Лада резко повернулась к Эйворе. Вот теперь стало ясно. Не она начинала схему. Но она знала. И платила молчанием. А потом молчание стало частью преступления. Кайран поднялся на ступень. — Эйвора. Она не ответила. — Правда. Голос был не громким. Но после него даже ветер словно утих. Эйвора посмотрела вниз. На двор. На людей. На Сольвей. На Ладу. Потом на Кайрана. — После смерти