Леди северного сияния - Людмила Вовченко

твоей матери дом был почти разорён, — сказала она наконец. — Твой отец не занимался ничем. Ты был на войне. Сольвей была ребёнком. Долги давили со всех сторон. Вельмар пришёл с решением. Вельмар. Лада почувствовала, как вокруг будто сомкнулся круг. — Каким решением? — спросил Кайран. — Выкупать часть грузов, которые всё равно считались потерянными. Лада не выдержала. — Потерянными кем? Эйвора посмотрела на неё. Глаза стали пустыми. — Сначала корабли действительно гибли. — А потом? — Потом Арвик понял, что на гибели можно зарабатывать быстрее. Во дворе кто-то ахнул. Кто-то выругался. Сольвей закрыла рот рукой. Кайран не двигался. Вообще. — Ты знала? Эйвора закрыла глаза. — Не сразу. — Когда узнала? Молчание. — Когда? — повторил он. — Пять лет назад. Пять лет. Лада почувствовала, как её собственная злость стала ледяной. Пять лет смертей. Пять лет вдов. Пять лет «несчастных случаев». Пять лет дети спрашивали, почему отцы не вернулись. Эйвора открыла глаза. — Я пыталась остановить. Арвик засмеялся. — Письмами. Уговорами. Страхами. Как благородно. Эйвора резко сказала — Ты угрожал Сольвей! — Потому что ты дала мне это оружие. Всегда дают самое ценное, если долго торгуются. Сольвей пошатнулась. Лада обняла её за плечи. Девушка не отстранилась. Наоборот, вцепилась в её рукав. Кайран смотрел на Эйвору. И в этом взгляде не было уже ни ярости, ни боли. Только конец. — Вельмара найти, — сказал он. Хрод кивнул кому-то из стражников. Тот бросился внутрь замка. Эйвора тихо сказала — Он исчез. Все повернулись к ней. — Когда? — спросил Кайран. — Этой ночью. Когда ты уехал. Лада медленно выдохнула. Конечно. Конечно, Вельмар бежал. Пока они спасали Рианну. Пока шли в тоннели. Пока вытаскивали Сольвей из башни. Он ушёл. И, скорее всего, не один. — Куда? — спросила она. Эйвора посмотрела на неё. — К старому западному причалу. Хрод резко выругался. — Там лодки. — Сколько времени? — Если ушёл ночью, уже может быть у материкового хода. Кайран повернулся к Хроду. — Людей. Сейчас. — Да. Арвик вдруг сказал — Не успеешь. Кайран медленно обернулся. Арвик улыбался кроваво. — Он не на материк пошёл. Лада застыла. — Куда? Арвик посмотрел на неё. И улыбнулся шире. — К северному складу. Там, где зерно с «Хальдора». Тишина. А потом Лада поняла. Зерно. Последний запас. Если Вельмар не может увезти деньги, он уничтожит доказательства. И еду. — Кайран. — Я понял. — Нет. Он уже двигался. — Я еду. — Нет. Он обернулся так резко, что люди вокруг замерли. — Лада. — Это именно то, чего он хочет. Ты кинешься туда. Все кинутся туда. А замок останется в хаосе, Эйвора — без охраны, Арвик — с людьми, Сольвей — в шоке, Рианна — свидетельница. Нет. Хрод остановился. Кайран смотрел на неё. Сольвей рядом дрожала, но уже слушала. — Делим, — сказала Лада. — Хрод — к северному складу с людьми. Не ты. Ты остаёшься здесь и держишь двор. Иначе всё развалится. — Это мой остров. — Именно поэтому ты не имеешь права бежать за каждым пожаром лично. Он молчал. Тяжело. Больно. Но слушал. — Хрод справится, — сказала она. — А если не справится, значит у тебя плохой Хрод, но я в это не верю. Хрод моргнул. — Спасибо... кажется. Кайран повернулся к нему. — Северный склад. Бери десятерых. Если Вельмар там — живым. Если подожжёт — сначала зерно. — Да, милорд. Хрод ушёл быстро. Очень быстро. Кайран остался. Лада увидела, чего ему это стоило. И поняла: вот оно. Настоящее доверие. Не поцелуи. Не слова. Не жаркая стена солеварни. А момент, когда мужчина, привыкший всё делать сам, остаётся там, где должен быть, потому что она сказала: так надо. Эйвора медленно спустилась на несколько ступеней. — Кайран... — Молчите. Она остановилась. Слово ударило её сильнее пощёчины. Сольвей подняла голову. — Нет. Все посмотрели на неё. Она отпустила рукав Лады. Сделала шаг вперёд. — Пусть говорит. Кайран резко повернулся. — Сольвей. — Нет. Я хочу услышать. Голос дрожал. Но держался. — Я хочу знать, кем вы меня защищали, тётя. Эйвора побледнела. — Дитя моё... — Не называйте меня так. Лада почувствовала, как в груди что-то дрогнуло. Сольвей стояла перед женщиной, которая годами делала её слабой. И наконец не просила разрешения быть сильной. — Я хочу знать, — повторила она. Эйвора смотрела на неё долго. Очень долго. Потом будто постарела. Сразу. Лицо осело. Плечи опустились. — Я боялась потерять тебя. — Нет, — сказала Сольвей. Эйвора вздрогнула. — Что? — Вы боялись потерять власть надо мной. Тишина. Весь двор молчал. Даже море, казалось, отступило дальше от скал. Эйвора открыла рот. Закрыла. И впервые не нашла правильных слов. Сольвей плакала. Слёзы текли по лицу. Но она не пряталась. — Вы говорили, что я хрупкая. Что мне нельзя волноваться. Что брат устанет от меня, если я буду трудной. Что люди любят меня, когда я добрая и тихая. А я... я верила. Лада почувствовала, как Кайран рядом едва заметно пошатнулся. Нет, физически он стоял. Но внутри удар получил страшный. Сольвей повернулась к брату. — И я делала тебя виноватым. Он шагнул к ней. — Сольвей... — Нет. Я делала. Потому что не знала, как иначе попросить, чтобы ты не уходил. Кайран закрыл глаза. Лада отвернулась. Не потому что не хотела видеть. Потому что это было слишком личное. Слишком настоящее. Сольвей снова посмотрела на Эйвору. — Я больше не буду. Эйвора молчала. И это молчание было её поражением. Не полным. Но настоящим. Кайран тихо сказал — Эйвору в западные комнаты. Под охрану. Не тюрьма. Но без писем, без слуг, кроме тех, кого назначит Лада. Лада резко повернулась. — Я? — Да. — Милорд... — Ты лучше всех видишь, где люди лгут. — А ещё хотела выспаться когда-нибудь. — Потом. — Какое мерзкое слово. Он посмотрел на неё. Усталый. Окровавленный. Живой. — Да. И она не смогла не улыбнуться. Северный склад загорелся на рассвете. Они увидели дым почти сразу после того, как Эйвору увели. Чёрная полоса поднялась над дальними скалами, резко, уродливо, неправильно для утреннего тумана. Сольвей вскрикнула. Кайран побледнел. Лада почувствовала, как внутри всё упало. Зерно. Если сгорит зерно, Ардейн переживёт расследование, но может не пережить зиму. — Лошадей, — сказал Кайран. На этот раз Лада не остановила. Потому что теперь он был нужен там. — Я с тобой. — Да. Он даже не спорил. И от этого стало страшнее. Они неслись к северному складу так быстро, что ветер бил по лицу больнее пощёчины. Лада сидела впереди Кайрана, потому что он просто поднял её в седло к себе и сел за ней. Спорить было некогда. Его рука держала её у талии, вторая управляла лошадью. Она чувствовала его дыхание у виска, напряжение его тела, кровь, которая, несмотря на