Леди северного сияния - Людмила Вовченко

хуторах, среди торговцев. Он появляется через письма, через знаки, через тех, кто думает, что служит кому-то другому. Лада нахмурилась. — Кто в замке его человек? Вельмар замолчал. Вот теперь попала. Кайран тоже понял. — Кто? Управляющий покосился на дверь. На стражников. На Хрода. На Эйвору. На Сольвей. — Если я скажу... — Ты уже почти мёртв, — сказала Лада спокойно. — Просто выбираешь, у кого просить защиты. Он закрыл глаза. Долго молчал. Потом прошептал — Мейра. Сольвей вздрогнула. — Моя горничная? — Не твоя. Верхняя служанка леди Эйворы. Эйвора отступила на шаг. — Нет. — Да, миледи. — Нет. Она со мной двенадцать лет. — Именно поэтому. Лада вспомнила женщину: тихая, тёмноволосая, тонкая, почти незаметная, всегда где-то рядом с тёткой, всегда с опущенными глазами. Не служанка, а тень. Таких людей никто не замечает, пока они не подслушают всю жизнь. — Хрод, — сказал Кайран. Тот уже был у двери. — Найти Мейру. Живой. — Да.— И закрыть все выходы. — Уже. Хрод исчез. Эйвора стояла так, будто её ударили ещё раз. — Мейра...Лада посмотрела на неё без жалости. — Вы годами управляли Сольвей через страх быть брошенной. А рядом с вами стояла женщина, которая управляла вами через страх потерять контроль. Эйвора резко повернулась. — Вы не имеете права... — Имею. Потому что из-за ваших семейных игр горели склады, тонули корабли и умирали люди. Слова ударили. Не красиво. Не изящно. Но честно. Эйвора открыла рот. И не нашлась. Сольвей вдруг сказала — Лада права. Тётка медленно повернулась к ней. И в этой паузе было больше конца, чем в любом приговоре. — Сольвей... — Нет. Я не хочу больше слышать, что всё делалось ради меня. Если ради меня умирали люди, значит, это было не ради меня. Кайран закрыл глаза. Лада почти физически почувствовала, как тяжело ему слышать это от сестры. Но нужно было. И Сольвей нужно было сказать. — Я не знала, — прошептала Эйвора. — Ты не хотела знать, — сказала Лада. Очень тихо. Почти мягко. От этого вышло страшнее. За дверью послышались быстрые шаги. Хрод вернулся через несколько минут. Один. И по его лицу всё стало ясно. — Мейры нет. Кайран даже не удивился. — Когда ушла? — Никто не видел. — Комната? — Пусто. Сундук пустой. Но нашли это. Он положил на стол маленький свёрток. Внутри была прядь тёмных волос, кусочек серебристой ткани и короткая записка. Лада взяла записку первой. Почерк был красивым. Ровным. Уверенным. «В доме Вельд всегда поздно закрывают двери». Кайран прочитал. И впервые за всё время улыбнулся. Не весело. Страшно. — Он здесь. Эйвора прошептала — Рагнар? — Да. — В замке? Лада посмотрела на записку. Потом на свёрток. Потом на Вельмара. — Нет. Кайран повернулся к ней. — Почему? — Потому что если бы он был в замке, Мейра не ушла бы так аккуратно. Это не побег. Это приглашение. — Куда? Лада развернула кусок ткани. Серебристый край. Соль. И запах. Не сильный. Но она узнала. Дым. Старые яблоки. И холодный камень. Сушильня? Нет. Кладовые? Нет. Старая часовня. Та самая, где Рагнар когда-то говорил с лекарем. — Часовня, — сказала она. Вельмар вздрогнул. Вот и подтверждение. Кайран уже двигался к двери. Лада шагнула следом. Он остановился. — Нет. Она посмотрела на него. Он посмотрел на неё. И сам выдохнул, будто уже устал от собственного упрямства. — Рядом. — Вот видишь. Прогресс. — Не радуйся. — Поздно. Сольвей вдруг сказала — Я тоже. — Нет, — одновременно сказали Кайран, Лада, Эйвора и Хрод, появившийся за дверью. Девушка выпрямилась. — Это касается моей матери. Моего отца. Моего дяди. Меня. Кайран шагнул к ней. — Ты только что была в башне с ножом у горла. — Именно поэтому я не хочу больше сидеть в комнате и ждать, когда мне принесут половину правды. Лада едва заметно улыбнулась. Сольвей повернулась к ней. — Не смейте улыбаться. Это вы меня испортили. — Наконец-то в этом доме хоть кто-то благодарен за воспитание. Эйвора сдавленно сказала — Сольвей, прошу...Девушка посмотрела на неё. И в этом взгляде больше не было ни прежней зависимости, ни прежней мольбы. — Нет. Теперь я пойду сама. Кайран хотел возразить. Лада положила руку ему на предплечье. — Пусть. Он резко повернулся к ней. — Ты тоже? — Да. Потому что если мы снова посадим её под замок ради безопасности, Рагнар уже победил. Сольвей сглотнула. Кайран смотрел на обеих. Потом тихо сказал — Свет над нами. Хрод за спиной пробормотал — Я говорил, что их теперь две. — Молчи, Хрод. — Да, милорд. Старая часовня находилась в северном крыле замка, где давно уже не проводили службы. Туда вёл узкий переход с низкими сводами, продуваемый ветром через щели в камне. На стенах висели старые потемневшие щиты, потрескавшиеся доски с именами погибших моряков и несколько выцветших тканых полотен с изображением двух лун над морем. Лада шла рядом с Кайраном. Сольвей — за ними. Хрод и двое стражников — следом. Эйвору оставили под охраной. Не потому что доверяли. И не потому что не доверяли. Потому что сейчас она была слишком разбита, чтобы быть полезной, и слишком опасна, чтобы быть свободной. Коридор пах пылью, воском и старым холодом. Чем ближе они подходили к часовне, тем сильнее становилось ощущение, что дом задержал дыхание. У дверей лежала маленькая серебряная булавка. Женская. Лада подняла её. — Мейра. Сольвей прошептала — Я видела эту булавку на ней. Кайран открыл дверь. Не рывком. Медленно. Внутри было темно. Но не пусто. На дальнем алтаре горели две свечи. Между ними лежал предмет, накрытый чёрной тканью. И рядом — письмо. Никакого Рагнара. Никакой Мейры. Никакого хриплого голоса. Ловушка была другой. Не физической. Памятью. Кайран подошёл первым. Хрод проверил боковые ниши, старые скамьи, проход за алтарём. — Чисто. Лада не поверила бы слову «чисто» в этом доме даже на свежевымытой кухне, но сейчас опасности действительно не чувствовалось. Чувствовалось другое. Расчёт. Кайран снял ткань. Под ней оказался небольшой деревянный ларец. Старый. С гербом семьи Мейр. Материнский род. Сольвей сделала шаг вперёд. — Это мамин. Кайран открыл. Внутри лежали письма. Несколько. Перевязанные выцветшей лентой. И кольцо. С чёрным камнем. Настоящее. Не копия. Не подделка. Настоящее кольцо Рагнара Мейра. Сольвей села на ближайшую скамью, будто ноги перестали держать. Лада взяла письмо. На верхнем конверте было имя. «Майре». Мать. Кайран долго смотрел на него. Потом протянул Сольвей. — Тебе. — Нет. Девушка покачала головой. — Вместе. Кайран сел рядом с ней. Лада осталась стоять. Не потому что была чужой. Потому что кому-то нужно было удерживать комнату от распада. Сольвей развернула письмо. Руки дрожали. Кайран накрыл их своей ладонью. И они начали читать. Лада