Леди северного сияния - Людмила Вовченко

лунам, не сердце. Рагнар не успел выстрелить второй раз. Сольвей подняла с земли камень и ударила его по руке. Жест не был красивым. Не был благородным. Зато был точным. Пистоль упал. Кайран, раненный, всё равно бросился вперёд и сбил Рагнара с ног. Они покатились по мокрому камню. Лада рванулась к ним. Хрод уже бежал. Море ударило в рифы. Вода взлетела стеной. На миг всё исчезло в брызгах. Когда вода отступила, Рагнар лежал у края, наполовину свесившись над чёрной расселиной между скалами. Кайран держал его за ворот. Кровь текла по боку. Лицо серое. Но рука держала крепко. — Отпусти, — сказал Рагнар. Хрипло. Почти с улыбкой. — Не дождёшься. — Благородный до конца. — Нет, — сказал Кайран. — Злой. И рывком вытащил его обратно на камень. Хрод и люди тут же скрутили Рагнара. Лада бросилась к Кайрану. — Покажи. — Потом. — Я сейчас сама тебя добью. — Тогда подожди, пока перевяжешь. — Ненавижу тебя. — Нет. — Не спорь с раненой женой. — Ты не ранена. — У меня моральная травма. Он вдруг улыбнулся. Слабее обычного. Но живо. — Это серьёзно? — Очень. Лечится послушным мужем. — Попробую. — Не верю. — Правильно. Она прижала ткань к его боку, и руки всё-таки задрожали. Теперь уже можно было. Чуть-чуть. Кайран накрыл её пальцы своей ладонью. — Я жив. — Пока. — Лада. Она подняла на него глаза. — Если ты ещё раз закроешь меня собой... — Закрою. — Я знала, что ты это скажешь. — Тогда зачем предупреждать? — Чтобы потом бить с чистой совестью. Он тихо рассмеялся и закашлялся от боли. Лада побледнела. — Не смей смеяться, когда у тебя дырка в боку. — Постараюсь страдать достойно. — Не получится. Сольвей рядом помогала развязать Мейру. Девушка-служанка рыдала, целуя руки сначала Сольвей, потом Хрода, потом почему-то край плаща Лады, пока та не велела ей прекратить и дышать. Рагнар стоял на коленях в сетях, связанный, мокрый, злой. Но больше не хозяин. Просто старик с хриплым голосом, который слишком долго принимал чужую боль за право на власть. Он смотрел на Кайрана. Потом на Сольвей. Потом на Ладу. — Думаете, всё закончилось? Лада посмотрела на него устало. — Нет. Теперь начнётся самое скучное для вас: документы, суд, свидетели и люди, которые будут говорить правду долго, подробно и без вашего драматического освещения. Хрод довольно хмыкнул. Кайран закрыл глаза. — Заберите его. Рагнара повели. Он не кричал. Не проклинал. Только на мгновение, проходя мимо Сольвей, сказал — Ты всё равно дочь слабого дома. Сольвей побледнела. Но ответила сразу — Нет. Я дочь дома, который выжил после вас. Лада с трудом удержалась, чтобы не обнять её прямо там. Потом всё завертелось быстро. Люди. Повязки. Кровь. Мокрые сети. Крики у арки. Найденные книги в водонепроницаемом ящике под камнем. Мейра, которая знала ещё больше, чем Рианна, потому что двенадцать лет была ушами Рагнара рядом с Эйворой и последние месяцы пыталась вырваться. И Кайран, который упрямо пытался стоять, пока Лада не сказала очень тихо — Сядь. Или я всем расскажу, что ты слушаешься меня только в постели. Хрод подавился воздухом. Сольвей закрыла лицо руками. Кайран сел. Мгновенно. Лада кивнула. — Вот. Педагогика. — Я отомщу, — сказал он. — Жду с интересом. За их спинами западные рифы шумели, принимая прилив. Мора и Лель поднимались выше. Северное сияние вспыхнуло над морем неожиданно ярко, будто кто-то разрезал небо зелёным огнём. Лада смотрела на этот свет и понимала: главная битва закончилась. Но ещё оставались последствия. А последствия иногда ранят глубже, чем ножи.

Глава 11

Рагнара Мейра привезли в замок на рассвете. Не как пленённого лорда. Как человека, которого наконец вытащили из темноты за шиворот и поставили перед теми, чьими жизнями он распоряжался слишком долго. Он шёл сам. Связанный, мокрый, с рассечённой губой, с грязью на сапогах и с той же холодной насмешкой в глазах. Даже сеть, которой его поймали у западных рифов, не забрала у него главного — привычки смотреть на людей так, будто они уже проиграли, просто ещё не поняли. Лада стояла у ступеней вместе с Кайраном. Он держался прямо. Слишком прямо. Повязка под тёмным камзолом уже пропиталась кровью, но лицо оставалось неподвижным, и только Лада видела, как побелели пальцы его правой руки на перилах. — Если упадёшь, — тихо сказала она, не поворачивая головы, — я сначала тебя спасу, а потом убью. — Порядок странный. — Я практичная. — Заметил. — Плохо заметил. Ты всё ещё стоишь. Он чуть усмехнулся. — Не при нём. Рагнар поднял голову, будто услышал. Может, и услышал. Такие люди слышат то, что им не предназначено. В этом половина их силы и почти вся мерзость. Хрод толкнул пленника к нижней площадке. — На колени. Рагнар даже не посмотрел на него. — Я стоял перед королями портов, мальчик. Не думаю, что стану на колени перед чужим псом. Хрод улыбнулся. Очень спокойно. — Я не пёс. Я человек, который может случайно забыть, что у пленников должны быть целые зубы. — Хрод, — сказал Кайран. — Да, милорд. Но взгляд Хрода обещал Рагнару много личных подробностей позже. Во двор начали сходиться люди. Рыбаки из нижней деревни. Работники складов. Слуги. Стража. Женщины с платками на плечах. Мужчины с лицами, на которых ночная усталость смешалась с чем-то гораздо более тяжёлым. Они смотрели не только на Рагнара. На ящики. На книги. На мокрые рыбацкие сети, ещё пахнущие морем и камнем. На Сольвей, стоявшую чуть позади брата, бледную, но уже не сломанную. На Эйвору, которую вывели под охраной в тёмном платье без украшений. Впервые леди Эйвора выглядела не хозяйкой чужих чувств, а женщиной, которую заставили стоять среди последствий собственных решений. Лада заметила, что она не смотрит на Рагнара. Ни разу. Смотрит на Сольвей. И это было важнее. Рагнар же смотрел именно на Кайрана. — Красивое собрание, племянник, — сказал он. — Почти суд. — Суд будет потом. — А сейчас? Кайран спустился на одну ступень. Лада хотела удержать его. Не стала. Иногда мужчина должен стоять сам, даже если упрямый организм считает иначе. — Сейчас люди услышат правду. Рагнар рассмеялся. Хрипло. Сухо. — Люди не любят правду. Они любят виноватых. — Сегодня им повезло. У них будет и то и другое. По двору прошёл глухой шорох. Не смех. Не одобрение. Скорее вдох. Северяне редко аплодируют. Они запоминают. Хрод бросил на стол перед ступенями первую книгу. Потом вторую. Третью. Кожаные переплёты глухо ударялись о доски, как мокрые камни. — Записи грузов, — сказал Кайран. — За семь лет. Во дворе кто-то ахнул. Семь лет. Лада видела, как это число проходит по людям, как