Леди северного сияния - Людмила Вовченко

не лезла взглядом. Но голос Сольвей дрожал всё сильнее, и отдельные фразы всё равно долетали до неё.«...Рагнар снова просил денег...»«...он знает о старых грузах...»«...Эдрик не должен верить Вельмару...»«...если со мной что-то случится, не оставляй Сольвей с ним...»Сольвей всхлипнула. Кайран взял письмо сам. Дочитал. Лицо его изменилось. Не резко. Не театрально. Просто стало старше. На несколько лет за одну минуту. — Мать знала, — сказал он. Сольвей закрыла лицо руками. — Она боялась его. — Да.— И отца предупреждала. — Да. Лада подошла ближе. — Что ещё? Кайран протянул ей письмо. Она прочитала. Быстро. Потом ещё раз. Майра, мать Кайрана и Сольвей, знала о брате больше, чем все думали. Рагнар не просто шантажировал дом. Он пытался войти в управление Ардейном после смерти её отца. Получал отказы. Угрожал раскрыть старые долги, незаконные сделки деда Вельда, прежние случаи с пропавшими кораблями. Майра подозревала, что он уже связан с береговыми сборщиками. И боялась, что её мужу, Эдрику, не поверят, пока не станет поздно. Последняя строка была самой страшной. «Если Рагнар вернётся после моей смерти, не считайте это совпадением». Лада подняла глаза. — Ваша мать не была просто испуганной женщиной. Кайран смотрел на алтарь. — Нет. Сольвей прошептала — Почему нам ничего не сказали? Ответил не Кайран. Лада. — Потому что взрослые часто думают, что защищают детей молчанием. А потом дети вырастают внутри лжи. Сольвей подняла на неё глаза. Слёз уже не было. Только боль. И ясность. Письмо, лежавшее отдельно, было адресовано Кайрану. Не старым почерком Майры. Другим. Ровным. Уверенным. Рагнар. Кайран развернул его. Читал молча. Лада видела, как меняется его лицо. Сначала холод. Потом ярость. Потом что-то гораздо хуже. Презрение. — Что там? — спросила она. Он передал письмо ей. Текст был коротким. «Племянник. Ты наконец дошёл до того места, где должен был оказаться пять лет назад. Поздравляю. Твой отец оказался быстрее, но слабее. Твоя мать оказалась умнее, но умерла раньше. Эйвора оказалась полезной, потому что боялась за ребёнка. Вельмар оказался дешёвым. Арвик — злым. Ингар — жадным. Все люди просты, если знать, что они хотят. Ты хочешь справедливости. Твоя жена хочет правды. Сольвей хочет перестать быть девочкой. Приходите к западным рифам до полуночи. Без людей. Иначе Мейра умрёт, а вместе с ней сгорят последние книги. Р.М.»Лада медленно сложила письмо. — Он очень любит театр. Кайран посмотрел на неё. — Что? — Западные рифы. Полночь. Без людей. Заложница. Книги. Всё красиво. Почти пошло. Хрод кашлянул. — Миледи... — Что? Это правда. Кайран поднялся. — Он думает, что мы придём одни. — Да.— Придём? Лада улыбнулась. — Конечно. Сольвей резко подняла голову. — Что?! — Мы придём не одни. Просто он об этом не узнает. Кайран впервые за всё это утро посмотрел на неё не как на источник тревоги, а как на союзника, которого ждал. — План? — Есть. — Быстро. Лада посмотрела на Хрода. — Западные рифы. Сколько подходов? — Три. Верхняя тропа, нижний берег и старый водяной ход через пещеры. — Он ожидает верхнюю тропу. — Да.— Нижний берег виден? — При двух лунах — да. — Значит, тоже ждёт. Кайран понял. — Пещеры. Хрод нахмурился. — Опасно. — Это уже местное приветствие, — сказала Лада. — Дальше. — Пещеры выходят под старой аркой. Если прилив не поднялся. — Когда прилив? Хрод посмотрел на окно. — После полуночи. — Значит, у нас есть время. Кайран уже думал. — Я иду верхней тропой. — Нет. — Да.— Кайран. — Он должен видеть меня. Лада замолчала. Потому что он был прав. Ненавистно. Но прав. — И меня, — сказала она. — Нет. — Да.— Лада. — Он зовёт не только тебя. Он отдельно написал про меня. Значит, ему важно меня видеть. Если я не приду, он поймёт, что мы что-то готовим. — Это слишком опасно. — Наконец-то новая информация. Сольвей вдруг сказала — Я тоже пойду. Все повернулись к ней. — Нет, — сказал Кайран. — Да.— Сольвей. — Он хочет, чтобы я перестала быть девочкой? Хорошо. Я перестану там, где он увидит. Лада смотрела на неё. И вдруг поняла, что не станет останавливать. Страшно? Да. Безумно. Но Сольвей права. Рагнар управлял ими через страхи. Кайран — через чувство вины. Эйвору — через контроль. Сольвей — через слабость. Ладу — пытался через любовь. Значит, каждый должен выйти туда не как жертва своего страха, а как человек, который этот страх держит за горло. — Она идёт, — сказала Лада. Кайран резко повернулся. — Ты с ума сошла? — Возможно. Но она идёт. — Я не позволю... — Ты позволишь. Потому что если сейчас снова решишь за неё, Рагнар будет прав. Сольвей смотрела на брата. Не умоляла. Не плакала. Ждала. Кайран долго молчал. Потом сказал — Рядом со мной. Ни шага в сторону. — Да.— Если скажу назад... — Назад. — Без споров. Сольвей посмотрела на Ладу. — Почти без. Кайран закрыл глаза. Хрод пробормотал — Свет над нами, семейство собрано. Лада сказала — Хрод, берёшь людей через пещеры. Тихо. Без факелов, где можно. Нужны сети. — Сети? — Да. — Рыбацкие? — Лучше крепкие. — Для чего? — Ловить тех, кто слишком любит эффектные выходы у рифов. Кайран смотрел на неё. Потом медленно улыбнулся. — Ты страшная женщина. — Да. И нужная. Мне уже говорили. Он подошёл ближе. Не поцеловал. Не обнял. Только коснулся её пальцев. При всех. Коротко. Но так, что Сольвей отвернулась с маленькой улыбкой, а Хрод сделал вид, что изучает потолок. — После этого, — сказал Кайран тихо, — я запру тебя в спальне на неделю. — С едой? — Да. — С тобой? — Да. — Тогда это угроза среднего уровня. Он рассмеялся. И этот смех в старой часовне прозвучал почти неприлично живым. Лада вдруг поняла: они успеют. Не потому что уверена. А потому что теперь не имеют права иначе. К вечеру замок готовился не к ночи, а к охоте. Не шумно. Без суеты. Так, как умеют только северяне, когда дело касается моря, крови и выживания. Хрод собирал людей. Торвальд передавал карты старых ходов. Хельга молча отправила на кухню три корзины горячих лепёшек, сушёных яблок и крепкого отвара, а потом сунула Ладе в руки маленький кожаный мешочек. — Что это? — Соль. — Зачем? — На удачу. И если рану присыпать. Лада посмотрела на неё. — Хельга, вы романтик. — Я кухарка. У нас романтика практичная. Сольвей переодели в тёмное платье, удобное для дороги. Волосы убрали. На губе ещё оставался след от удара, но глаза были ясными. Эйвора попросила увидеть её. Сольвей долго молчала. Потом согласилась. Лада присутствовала. Не из любопытства. Из необходимости. Эйвора стояла у окна западной комнаты, где её держали под охраной. Без украшений. Без привычной безупречности. Седая прядь выбилась из причёски. Лицо осунулось. Когда вошла