Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

ни слова, только рыдала, а маэстро обнимал её, слегка покачиваясь взад-вперёд, как будто убаюкивая женщину. Ни его слава, ни сословные предрассудки и брачные обеты не мешали ему утешать её. Он был просто самим собой, и они стали так близки, словно слились воедино, стали неразделимы, как солнце и небо.

Во время той последней встречи её супружеские обеты и моральные принципы дали трещину. Малейшего шага с её стороны, едва заметного жеста, лёгкого прикосновения хватило бы, чтобы её возлюбленный отбросил вынужденную сдержанность.

Да, Паганини был её возлюбленным. Она должна была признать это. И они уже были так близки. Могут ли два человека стать роднее? Между ними царила близость, зашедшая уже слишком далеко, недопустимая, едва сдерживаемая голосом разума. Сегодня она должна была справиться с собой, потому что этой любви не суждено было существовать.

Тем временем нервный паж закончил сервировку и теперь с дрожащими руками наливал мадеру. Юноша, совсем ребёнок, еле дышал и явно испытывал облегчение, что иногда вдохи и выдохи даются ему без особых происшествий.

– Позвольте подать… – дрожащим голосом объявил он, одновременно снимая серебряные крышки. – Нежные телячьи щёчки в… в красном винном соусе с картофелем «Герцогиня» и тушёными… тушёными корнеплодами.

– Благодарю вас, – с улыбкой ответил Паганини, протягивая пажу банкноту, которую тот принял с низким поклоном… и тут же неловко задел сервировочную тележку. Та незамедлительно с грохотом ударилась о стол, заставив бокалы пошатнуться, и по скатерти побежали алые капли.

– Ах, боже мой! – воскликнул юноша, беспомощно крутясь на месте в поисках салфетки, хотя та уже висела у него на сгибе локтя.

Паганини сохранял невозмутимость. Ловким движением снял ткань с руки слуги и произнёс:

– Я сам справлюсь. Можете идти.

– Но… – Паж замялся, едва осмеливаясь возразить, и его слова превратились в еле различимый шёпот.

– Я задел стол, когда вы уже направлялись к двери. Так ведь и было? – добавил скрипач, подмигнув. – А теперь позвольте мне и моей даме отужинать, пока кушанье не остыло.

– Разумеется! Честь имею! – отозвался паж, вновь склонившись в поклоне, и поспешно ретировался задом наперёд, едва не угодив в дверной косяк.

– Бедный мальчик… – покачала головой Софи, когда дверь закрылась. – Ему повезло, что вы отнеслись к этому так снисходительно. Иной гость непременно подал бы жалобу.

– Люди в моём присутствии вечно теряются, интересно, в чём дело? – задумчиво протянул Паганини, отодвигая для неё стул.

Она рассмеялась – его искреннее недоумение казалось забавным.

– Вы разделяете моё удивление, надеюсь? – Маэстро сел напротив. – Знаю, меня считают исчадием ада, но чёрт живёт в головах у тех, у кого разум и рассудок не ночуют. Так ведь? Ну, давайте перейдем к ужину. Buon appetito[34].

– Выглядит восхитительно. Приятного аппетита и благодарю за приглашение.

Она взяла приборы. Нож мягко скользнул по мясу, тающему, словно масло. На языке распустился изысканный вкус – сочная плоть рассыпалась во рту сама собой. Какое наслаждение! Некоторое время они ели молча. Софи, погружённая в созерцание возлюбленного, вновь ловила себя на мысли: что-то в его облике сегодня смущало её. Не только непривычный фрак, но и то, как неестественно он на нём смотрелся. Вопрос, видимо, читался на её лице, ибо в уголках губ Паганини дрогнула улыбка.

– Я знаю, сегодня я выгляжу иначе. Жена купила этот наряд, полагая, что мне следует являться в свете элегантнее. Что скажете? Я надел его специально, чтобы услышать ваше мнение.

– Я… – Софи запнулась. Как сказать, что он напоминает циркового импресарио? И вдруг её осенило: она уже видела этот фрак.

– Молчание – тоже ответ, – рассмеялся он. – Я чувствую себя переодетым паяцем, а ваша реакция лишь подтверждает: после ужина я немедля переоденусь и более не надену этот костюм. Жена будет браниться – что ж, пусть.

Но Софи уже не слушала, она вспомнила сон во время его концерта: тот же фрак лежал на умывальнике рядом с фарфоровой чашей… Эта комната с балдахином, смятое бельё, одежда, разбросанная по полу… Стол с бутылкой мадеры и недопитыми бокалами… И затем – Антония Бьянки вошла…

– Антония отвела Ахилла к портному, – нарушил молчание Паганини, по своему обыкновению угадывая направление её мыслей. – Непременно хочет сшить ему костюм жирафа. Что ж, сын обрадуется, когда наденет его в зверинце.

Женщина силилась отогнать видение. Как могла она узнать этот фрак? Жуткое совпадение… Или – предзнаменование? Нет, такого не бывает.

– Почему вы качаете головой? – спросил он, и она почувствовала, как румянец заливает всё её лицо. – Разве мой сын не может надеть костюм жирафа? Или вам это не по нраву?

– Нет, нет! – поспешно ответила она. – Я лишь пыталась вспомнить, где видела этот фрак.

– О, они нынче в моде – любой портной клепает их по дюжине на дню. Ничего особенного, уж точно не уникальная вещица. Да и не пустил бы я портного в дом. Ненавижу, когда чужие подходят слишком близко. Портные, парикмахеры, врачи… Избегаю их, как… как чёрт ладана. Или как правильно?

– Как чёрт – святой воды, – поправила Софи с улыбкой, удовлетворённая возможным объяснением: наверняка видела фрак в витрине, и он всплыл в сновидении.

Но её тревожило иное.

– А супруга ваша точно не желает сопровождать вас в зверинец?

– Нет. Животные ей неинтересны, а толпу она терпеть не может – разве что когда на сцене. Да и нервы у неё расстроены: не проходит и дня без ссоры. Ещё и обижена, что я не позволяю ей петь на моих концертах – ни разу с тех пор, как мы в Вене. А я и сам едва держусь от боли, принимаю лекарства – её истерики мне ни к чему… Что лишь распаляет её ещё больше.

Он отложил вилку – почти не притронувшись к еде.

– Всё это – порочный круг. Дьявольский круг. Вот уж где действительно можно говорить о дьяволе… Невыносимо. Если так будет продолжаться… – Он замолчал, потом добавил: – Следует осторожнее выбирать, с кем связать жизнь. Как у вас говорят?

«Пусть испытает тот, кто связывает себя навеки…» – машинально процитировала Софи. Да, тяжкий крест – эти несчастливые браки, которые нельзя расторгнуть.

– Я бы охотно уехал с Ахиллом в Ниццу – отдохнуть, обрести покой, всё обдумать. Люблю этот прекрасный город, он расположен у самого Средиземного моря. Вы бывали там?

Она покачала головой.

– Доезжали лишь до Кремоны.

– Кремона тоже хороша! Но уж очень жаркая там погода. А в Ницце всегда свежий ветер…

– Но ведь ваш родной город, Генуя, тоже лежит у моря и совсем недалеко от Ниццы. Почему же вас