Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

они укололи усталое сердце Софи: она никак не могла избавиться от мысли, что стоит лишь подождать – и Пауль снова возьмётся за бутылку, заставив детей страдать.

– Я мешаю? – спросила Катерина.

– Нет, нисколько! – поспешно ответила Софи. Дочь ни в коем случае не должна чувствовать себя лишней. К счастью, в последнее время Катерина всё чаще искала её общества, и Софи угадывала – девочке хотелось поговорить. Столько всего оставалось невысказанным, да и у Флорентины с Петером явно произошло что-то, заставившее Катерину вернуться так поспешно. А может, Софи стала слишком подозрительной и девочкой двигала тоска по дому?

Возвращение отца, во всяком случае, помогло дочери снова почувствовать себя на своём месте. Казалось, Катерина больше всего на свете мечтала о семье. Это осознание стало вторым уколом Софи. Семья. Как сильно она сама желала бы для детей этого чувства единства – и как мала была возможность повлиять на то, что Пауль сделает с их «начать сначала». Сможет ли она когда-нибудь снова смотреть на мужа без тени – без этой картины перед глазами, в которой он лежит в постели с Флорентиной?

– Матушка?

Софи вздрогнула. Что, если Катерина узнает об измене? Или уже знает – подслушала что-то у тётки? Нет, тогда бы она не бросилась так доверчиво в объятия отца.

– Прости, Катерина, сегодня мои мысли разбегаются, словно тучи по предгрозовому небу. Я рада, что ты зашла.

– Меня выгнали – Кристиан хочет в тишине повторить доклад перед тем, как прочесть его отцу.

«Выгнали». Жаль, что только поэтому дочь зашла в мастерскую, но Софи улыбнулась – Катерина могла бы остаться на кухне, однако выбрала её общество.

– Разве твой отец не лёг отдохнуть?

Пауль в последнее время неукоснительно соблюдал послеобеденный сон. Неудивительно – силы ещё не вернулись к нему, хоть он и старался это скрыть.

– Лёг, но просил разбудить, если к трём не проснётся от колокола. Он очень хочет послушать Кристиана – вдруг сможет дать полезные советы.

Он сдерживает слово, подумала Софи. Так трогательно заботится о детях. Как прекрасно. Слёзы навернулись на глаза. Она должна была бы радоваться. Быть счастливой.

Ради детей.

Ради семьи.

Она сглотнула ком в горле, украдкой смахнув слезу. Семья. Счастье. Удовлетворение. Чёрт, куда деть эти слёзы? С тех пор как Пауль признался в измене, она всё чаще думала о Паганини. Изо всех сил старалась не представлять себе будущее с ним. Этого будущего не было. Как только он уедет из Вены, она обязана забыть его.

Ради детей. Семьи. Счастья.

День расставания уже близок.

– Матушка? – Катерина снова вывела её из раздумий.

– Боже мой, я опять витаю в облаках. – Софи почувствовала, как будто её уличили в чём-то тайном и даже слегка постыдном. Надо перевести разговор. – На улице так прекрасно, это настоящее преступление, что мы сидим в четырёх стенах.

– В школе говорят, что жираф прибудет через четыре недели.

– Да, я читала в газетах.

– Мы пойдём в зоопарк? – В голосе Катерины послышалась надежда.

– Непременно. Ты не против, если с нами пойдут синьор Паганини и Ахилл?

Катерина опустила глаза. Софи уже ожидала отказа, но дочь неожиданно подняла взгляд и кивнула.

– Но я хочу, чтобы отец тоже пошёл с нами.

Софи сглотнула.

– Не знаю, пожелает ли он того, – осторожно заметила она, а в мыслях добавила: «Да и впрямь ли это хорошая затея?» Уже несколько недель она с нетерпением ждала тех минут, что проведёт рядом с Паганини, но были и иные причины отговорить дочь от этой прихоти. – Народу соберётся видимо-невидимо. Твоему отцу это наверняка не по нраву придётся…

«А что, – продолжила она про себя, – если Пауля в толпе осыплют бранью?» Страсти поутихли, но стоило появиться одному сорвиголове – и всё могло вновь разгореться… Нет, замысел и вправду был не из удачных.

– Но отец непременно хочет увидеть жирафа, я сама его спрашивала!

– Ах, как чудесно! – проронила Софи, сама удивляясь своему голосу. – Тогда я переговорю с ним после.

Быть может, рассудила она, он оставит эту затею, когда она выскажет свои опасения. Хотя, судя по тому, каким он был в последние дни, его не так-то просто загнать в угол. Значит, прогулка состоится с супругом – что, по здравому размышлению, куда благоразумнее, чем появляться на людях одной с Паганини.

– О чём вы задумались? – спросила Катерина.

– Да так, пустяки, – отмахнулась Софи. – Визит в зверинец обещает быть прелюбопытнейшим.

– Ещё бы! – воскликнула Катерина. – Мои школьные товарищи тоже вне себя от волнения.

– Вся Вена будто с ума сошла. Нынче на рынке я глазам не верила: мраморный кекс вдруг величают Gâteau à la Giraffe, ткани, перчатки, сумочки и шляпы – всё в подобающем узоре. Кружки, табачные кисеты – чего только нет! Неслыханно!

– Вот уж синьору Паганини не поздоровится, коли жираф отобьёт у него публику! – смеясь, заметила Катерина.

Софи с облегчением отметила, что дочь, судя по всему, уже иначе воспринимала ту сцену в мастерской и теперь свободно говорила о нём.

– Пока он сохраняет присутствие духа, – ответила она. – Да и, полагаю, в глубине души маэстро рад, что газетные столбцы заняты жирафом и места для гнусностей о нём не остаётся.

Катерина, казалось, о чём-то размышляла.

– А вы не находите, что эта прогулка – слишком тяжкое испытание для отца? Мне кажется, он в последнее время не в своей тарелке…

Софи пожала плечами, не зная, что ответить. Она и сама заметила, что Пауль в последние дни ушёл в себя – но ведь и его восторженное настроение было чрезмерным и не могло длиться вечно.

– Как я сказала, я поговорю с ним. А теперь за работу – завиток нужно доделать.

– Можно мне помочь? Или хотя бы посмотреть? – спросила Катерина.

– Конечно, помогай. Помнишь, я рассказывала: завиток никак не влияет на извлечение звука, это лишь украшение. Хотя «лишь» – не то слово.

– По-моему, завиток – самая красивая часть скрипки! – с жаром воскликнула Катерина.

– Ну, чаще всего. Если только мастер, измучившись с корпусом, не махнул рукой на её отделку.

Женщина лукаво улыбнулась.

– Эта небрежность порой бросается в глаза – взгляни на завитки скрипок Маджини или брешианских мастеров: никакого изящества, а то и следы инструмента видны, грубая работа.

– Точно скатанное тесто!

– Верно подмечено! Вот если б всё было так просто… Одно только выпиливание из дерева требует немалой силы.

Катерина разглядывала заготовку на верстаке.

– Из этого куска получится завиток? – спросила она, указывая на продолговатый обтёсанный брусок шириной с её ладонь.

– Именно. Видишь, я уже обвела контур по