Вечная вдова - Анна Морион

- Я хочу присутствовать на ее похоронах… Помоги мне встать, Берта! – Альенора едва-едва приподнялась на подушках, но ослабевшее тело не подчинялось ей.

- Так ее уже похоронили, мисс! Сразу после того, как он убил ее! Вам нельзя вставать! – поспешно сказала Берта, едва ли не насильно укладывая мисс Нортон обратно на подушки.

- Уже похоронили? – удивилась Альенора.

- Так еще в августе, мисс!

- Еще в августе? – В этот раз изумлению мисс Нортон не было предела. Она невольно бросила взгляд на окно. – И какой сейчас месяц? Сентябрь?

- Конец октября, мисс! Вот уж ноябрь на носу! – сообщила Берта. – Листья пожелтели, покраснели… Осень, мисс!

- Почти ноябрь! – ахнула Альенора.

- Вы все лежали, мисс, все не приходили в себя! Все мы молились за вас каждый Божий день, а ваши родители так вообще и по ночам в церкви на коленях стояли… – начла было объяснять Берта, как вдруг дверь комнаты открылась, и в нее, с радостными восклицаниями, вбежал лорд Нортон.

- Очнулась! Мой ангел, моя птичка! – Счастливый отец бросился к кровати дочери и, упав на колени у ее изголовья, с чувством покрыл ее лоб нежными поцелуями. – Ступай, Берта! Ступай!

- Как скажете, сэр! Господь услышал наши молитвы, сэр! – с готовностью откликнулась служанка и поспешно удалилась, оставив отца и дочь наедине.

- Конец октября, отец? Едва ли не ноябрь? – было первым, что спросила Альенора своего отца.

- Ангел мой, рана на твоей шее была глубокой, и доктор сказал, что заживать будет долго… Рана все еще там, дочь моя, все там же на твоей шее… Но, скажи мне, птичка моя, как ты себя чувствуешь?

- Отец, он опасен! Его нужно заковать в кандалы! – сердито бросила Альенора и машинально прикоснулась к тому месту, куда ранил ее Филип, но, едва она почувствовала под пальцами мягкую ткань, ее отец ласково одернул ее ладонь: «Не трогай, моя птичка, не трогай».

- Бригида и ее дети в опасности! Теперь все мы знаем, насколько велико безумие Филипа, и на что он способен! Он убил Молли! Пытался убить меня! Свою родную сестру! – все так же сердито напомнила Альенора, желая, чтобы Филипа заточили в темнице, за надежной железной решеткой, из которой он не смог бы выбраться.

- Бригида и ее дети в полной безопасности, ангел мой… Граф Мюррей пообещал позаботиться о ней. Он уехал сразу после похорон Молли, – ласковым тоном сказал лорд Нортон, гладя грязные, запутанные волосы дочери, выбившиеся из-под белого ночного чепца. – Он пообещал, что ни слова не скажет о том, что увидел в нашем замке и том, что Филип…

- Что с ним? Что вы сделали с этим сумасшедшим мерзавцем? – грубо перебив отца, потребовала ответа Альенора. – Боже, и зачем он только вернулся! Он принес с собой только беды и ненависть! Что еще нам ожидать от этого негодяя!

- Больше никаких бед, ангел мой… Никаких нападений…

- Господи! Королева! Она ждет, когда я напишу ей! Ждет моего возвращения! – вдруг вспомнила Альеноры. – Отец, мне нужны бумага, перо и чернила! Я должна написать ей…

- Все уже сделано, уже написано! Не беспокой твою душу, ангел мой! – Лорд Нортон мягко улыбнулся. Он ликовал: его дочь пришла в себя! А ведь его уже начали посещать ужасные темные мысли и отчаяние. – В тот же день я послал Их Величествам письмо, в котором описал, что произошло, и сказал, что буду с тобой так долго, как это потребуется. Ты мне важнее всего, моя птичка…

- Вы написали им о возращении Филипа? – отчаянно простонала Альенора. – Теперь жизни Бригиды и ее детей разрушены!

- Я не так глуп, чтобы писать им о Филипе… Я написал, что на тебя напали, когда ты гуляла в саду… Какой-то разбойник… – Лорд Нортон опустил взгляд на свои руки, словно стыдился того, что говорил.

- Слава Богу! Вы мудры, как ворон, дорогой отец! – облегченно вздохнула Альенора и улыбнулась. – Но что ответили Их Величества?

- Король написал, что совесть не позволяет ему оторвать меня от постели едва ли не умирающей дочери… И он… – Лорд Нортон прочистил горло. – Он отдал мою должность при дворе одному из Сеймуров… Я больше не королевский советник, ангел мой… Королю я больше не нужен… Но это благодать! Я могу спокойно дожить свой век здесь, в замке, рядом с твоей матерью… Ах, да, Бригида написала тебе с десяток писем! Она так волнуется за тебя! Я принесу их тебе, ангел мой.

- О, отец… Кажется, долгие годы службы королю все же утомили вас, раз вы радуетесь тому, что он лишил вас вашей должности, – улыбнулась Альенора. – А королева? Она написала? Хоть что-то?

- Да, она написала, что будет молиться за тебя и смиренно ждать возвращения самой верной и любимой своей фрейлины. После Тьюри они посетили Сеймуров, их великолепный Вульфхолл… Говорят, король много… – Лорд Нортон вдруг встрепенулся, как воробей в птичьей купальне. – Много охотился! Каждый день выезжал на охоту с Сеймурами! А те и рады его вниманию!

- То есть Болейны уходят в тень? – прищурившись, спросила Альенора.

Слова отца заставили ее почувствовать недовольство, ведь с Болейнами, родственниками королевы, ее связывали прекрасные отношения. Лишь к жене Джорджа, леди Рочфорд, она чувствовала неприязнь и даже некоторое отвращение. Как и все Болейны, леди Рочфорд трудилась во благо своего семейства, однако что-то в ее душе и личности вызывало в Альеноре подозрение того, что эта женщина трудится на благо лишь себя самой.

- Тебе знаком характер нашего короля: сегодня он кормит с руки и задаривает подарками, а завтра уже прогоняет от себя, как блохастую собаку. – Лорд Нортон широко улыбнулся. – Но я рад тому, что стал для него блохастой собакой! Наконец-то меня ждут покой и тепло семейного очага! Но ты, дочь моя… Чего желаешь ты?

- Как только мне станет лучше, я вернусь к Анне. Она нуждается во мне и моих услугах, – решительно заявила Альенора. – Но Сеймуры… Пусть король одаривает их своей милостью – все это временно…

- Моя дочь! Альенора! – Дверь покоев вновь открылась, и через мгновение леди Нортон стояла на коленах рядом со своим мужем и покрывала ладонь дочери