Вечная вдова - Анна Морион

- Ступай, ступай! – повторил лорд Нортон слова жены. – А это несчастное животное мы похороним…

- Не позволю! Моя добыча! Только пальцем ее троньте! Убью! – оскалил зубы Филип и, вдруг встав на четвереньки, зарычал, как лесной зверь, охраняющий свою пищу.

Леди Нортон закрыла рот ладонью и замотала головой: нет… Она не верит! Это не может быть правдой! Ее дорогой Филип… Рычит и скалится, как бешеная собака!

Слуги тихо ахнули, лорд Нортон поспешно заморгал, прогоняя слезы, граф Мюррей неприязненно покачал головой, а Альенора лишь насмешливо усмехнулась.

- Теперь вы убедились в том, что он не в себе, матушка? Или, по-вашему, он просто играет и шутит? – шепнула она на ухо матери.

- Ты, конечно, прав, сын мой… Конечно, прав. К чему избавляться от такого вкусного и свежего мяса? – вдруг улыбнулся лорд Нортон: теперь он окончательно убедился в том, что Филип сошел с ума и что его сына было не вернуть, и решил говорить лишь то, что удовлетворяло бы этого безумца.

- Наконец-то! Трезвые мысли! – Филип поднялся на ноги, отбросил от себя нож, вымыл свои покрытые кровью руки в фонтане и вытер их о свою окровавленную сорочку. – Пойду прилягу! А вы найдите мне Бригиду! Живо! – Он злобно оскалился и крикнул слугам: – А вы чего здесь собрались, шакалы? Отрубить бы вам руки, всем до одного! Лентяи! А ну пошли отсюда!

Испуганная прислуга тотчас поспешила скрыться с глаз сэра Филипа, а тот, посмеиваясь и что-то бормоча себе под нос, направился к парадному входу замка.

Леди Нортон упала на колени и, все так же закрыв ладонью рот и отрицательно качая головой, громко всхлипнула.

- Наш сын впал в безумие! – тихо, в отчаянно воскликнул лорд Нортон, и, упав на колени рядом с женой, затрясся от молчаливых рыданий.

- Лучше бы он тогда умер! Лучше бы он никогда не возвращался! – вымолвила Альенора и робко коснулась плеча отца. – Пока этот мерзавец спит, мы похороним моего бедного Тень… Я сама отдам приказ, а вы подите в свои покои и переоденьтесь. И вы, сэр, – обратилась она к графу Мюррей. – Недолжно знатным персонам расхаживать по замку в халатах.

Граф молча кивнул.

- Пойдемте, сэр… Пойдемте, моя леди, – тихо сказал он Нортонам и настойчиво поставил их на ноги. – Ваша дочь, бессомненно, права. Я провожу вас. Пойдемте.

Нортоны и граф медленно пошли к замку, а Альенора подошла к Тени, положила ладонь на его голову и тихо поблагодарила его за верную службу. По ее щекам катились крупные слезы. Она оплакивала Тень, как когда-то оплакивала своего брата.

«Нужно что-то решать… Нельзя, чтобы этот умалишенный все так же пользовался свободой! Отец прав: а что, если он нападет на кого-то из нас? – решила Альенора, покинув Тень и бродя по цветущему летнему саду. – Королева… Она приказала написать ей, когда я приеду в замок… Но что я напишу? Я была так уверена в том, что возвращение моего брата было лишь плодом воображения моей матери! Но это он! Это Филип! Я не могу написать ей о том, что он вернулся, но вернулся безумным! Не желаю причинять боль ее душе! Не буду писать ей… Надеюсь, она простит мне мое непослушание».

***

Завтрак прошел в молчании. После утренней драмы никто из присутствующих не желал ни вести беседы, ни притрагиваться к пище, и слуги унесли все поданные к столу блюда нетронутыми. Филип отсутствовал: как сообщил слуга, он спал в своей комнате.

- Каким бы он ни стал… Он все так же остается нашим сыном… Он все так же остается моим дорогим мальчиком, которого я взрастила в своей утробе и которого кормила моим молоком, – вдруг тихо произнесла леди Нортон, взглянув на мужа полным тоски взглядом. – Я люблю его и буду любить, что бы он ни натворил.

- Он опасен. Его нужно закрыть в клетке или держать на цепи, – мрачно изрекла Альенора.

- Нет. Мы поможем ему. Мы окружим его лаской и заботой, и его разум вновь посветлеет, – решительно сказала на это ее мать.

- Увы, леди Нортон, ласка и забота не исцеляют безумие, – тихо сказал граф Мюррей.

- Альенора права… Филип опасен. Его нужно держать подальше от других, – тяжело вздохнув, согласился с мнением дочери лорд Нортон. – Там, в саду, я понял: это Господь наказывает нас за наши грехи…

- Наказывает? – грубо перебила его жена. – Благословляет! Наш сын жив! Жив! – Вне себя от гнева на мужа и дочь, она поднялась из-за стола и выбежала из трапезного зала.

- Ты должна понять твою мать, ангел мой: Филип был крупным ребенком, и она мучилась трое суток, давая ему жизнь, – грустно улыбнулся лорд Нортон дочери. – Ты же родилась быстро, и, едва ты появилась на свет Божий, тебя положили в руки Филипа. Он был так рад твоему появлению! Он целовал тебя и говорил, что будет защищать тебя, что те, кто обидят тебя, будут иметь дело с ним, самым бесстрашным рыцарем во всей Англии… – Он запнулся и всхлипнул.

Глаза Альеноры наполнились слезами: это были слезы боли и потери. Ведь того брата, который поклялся быть ее защитником и который любил ее, она потеряла. Тот улыбчивый, надежный, пусть и вспыльчивый Филип покоился на кладбище маленькой французской деревни, а этот Филип, так внезапно вернувшийся к ним, был ей чужд и ненавистен.

- Скажи мне, дочь моя… Граф Мюррей… Что думает обо всем этом он? – вдруг спросил лорд Нортон обеспокоенным тоном.

- А что он может думать, отец? Он видит все своими глазами. Он влюблен в Бригиду и действует в ее интересах, – пожала плечами Альенора.

- Новый претендент на ее руку? – недоуменно уточнил ее отец.

- Едва ли, – улыбнулась девушка. – Он просил ее руки, но она отказала ему.

- Но он влюблен в нее… Он слышал все угрозы и проклятия Филипа в адрес Бригиды! А вдруг он убьет его? – Глаза лорда Нортона широко раскрылись в страхе за жизнь сына.

- Не думаю, что он решится на подобное. Как вы знаете, отец, у него имеются