Она забыла, кто такая - Ева Гуревич

Полозов кивнул.

— Именно так.

Юра посмотрел на него внимательно.

— Но я думаю, ты ошибся в одном. Тебе недостаточно просто любить Анну, это было бы слишком просто. Тебе нужно рассказать ей правду.

Полозов отвёл взгляд.

— Это все разрушит, — отрезал он.

— Сто лет назад все разрушила ложь.

Полозов ничего не сказал.

— Ты боишься, что она вспомнит и всё повторится. А я думаю, наоборот, — сказал Юра. — Что все закончится, когда она узнает правду.

Он чуть усмехнулся.

— Или ты не очень-то хочешь, чтобы это закончилось?

Полозов не ответил сразу. Он отвёл взгляд, прошёлся по комнате, остановился у окна. Несколько секунд стоял, глядя куда-то в сторону. Юра не торопил.

Наконец Полозов повернулся.

— Если я скажу ей всё, — сказал он, — назад пути не будет.

— Его и так нет, — ответил Юра.

Полозов кивнул, будто принял какое-то решение, но не озвучил его. Юра поднялся и направился к двери, но в последний момент остановился.

— И ещё, — добавил он, не оборачиваясь. — Я думаю, что в смерти Екатерины виноват не ты. Но мы с этим еще разберемся.

Полозов не ответил. Вина его не интересовала. Только пророчество Екатерины, которое она прокричала в горящей постели, в его первом сне:

«Твои страдания еще не закончились, любимый. Я вернусь, чтобы отомстить».

Юра вышел из подъезда и только на улице понял, что ему некуда идти. Он прошёл вдоль дома, завернул за угол, вышел к проспекту. Люди шли мимо, кто-то разговаривал по телефону, кто-то тянул за собой пакет с продуктами, у светофора толпились машины.

Он остановился у перехода и полез в карман за телефоном, чтобы проверить время. Экран не загорелся. Он нажал кнопку ещё раз, потом сильнее, будто это могло помочь. В этот момент его кто-то задел плечом, он машинально шагнул в сторону и оказался почти на проезжей части.

Сигнал клаксона на миг оглушил его. Юра отшатнулся и только тогда заметил, что воздух стал тяжелее. Он вдохнул глубже, но удушье усиливалось. И он снова почувствовал его. Дым.

Юра обернулся в поисках пламени, но проспект оставался прежним. Лишь звук стал приглушённым, будто его накрыли стеклянным колпаком. Чей-то смех донёсся издалека и сразу же потерялся. Он сделал шаг назад и вдруг понял, что под ногами не асфальт. Доски. Неровные, пружинящие, как старый настил. Юра опустил взгляд, потом снова поднял его и на секунду зажмурился, будто это могло вернуть всё на место. Но стало только хуже. Вместо проспекта перед ним тянулся узкий коридор, освещённый жёлтым, неровным светом. Где-то впереди метались тени, и оттуда же тянуло жаром. Не городским теплом машин и батарей, а живым, сухим огнём.

Кто-то закричал. Сначала один голос, потом ещё. Юра не сразу понял слова, но тон был такой, что сомнений не оставалось. Он сделал шаг вперёд, потом ещё один, не до конца понимая, зачем идёт. Доски под ногами скрипнули. Где-то рядом что-то упало с глухим стуком.

Юра дошёл до поворота и остановился. За ним пространство резко расширялось, и там уже было видно пламя. Оно поднималось по кулисам, хватало ткань, дерево, всё, что попадалось, и двигалось быстрее, чем успевал осознавать взгляд.

Он попятился и врезался спиной в стену. Обернувшись, он увидел дверь и открыл ее. Внутри огня и дыма уже не было. Он увидел две фигуры. Это была Анна и… он сам?

Нет, конечно же нет. Это были Николай и Екатерина.

Глава 41. Правда Полозова

План казался Полозову безупречным. Так ли это было на самом деле, покажет время — как бы нелепо это ни звучало в истории, где время больше не имеет значения.

Легенда о петле была ложью лишь наполовину. Екатерина действительно явилась к Полозову вскоре после своей смерти, стала его женой и погибла в первую брачную ночь. И Андрей действительно оказался бессмертен, и скрывался от своего прошлого по всему миру более ста лет, но Екатерина каждый раз настигала его.

Разница была лишь в том, что все это было снами. Такими же реальными, жаркими, живыми, туманящими рассудок — но все же снами. Анна была первой и единственной, в чьем теле воплотилась Екатерина. И никто не мог знать, чем это должно закончиться. Была и еще одна деталь, о которой Андрей никогда не рассказывал: в каждом сне Екатерина клялась отомстить за предательство.

Мог ли Полозов обвинить самого себя в подлости? Презирал ли себя за то, что солгал, рассказав о живых воплощениях Екатерины и их бесконечной череде их смертей? Считал ли себя виновным в том, что умолчал о предательстве, которое совершил, и о мести, которая была ему уготована?

Он уже давно не искал ответы на эти вопросы. Более ста лет он прожил в страхе и неизвестности. Он не знал, как и с какими мыслями погибла Екатерина. Будет ли у него шанс оправдаться перед ней. Явится ли она из плоти и крови, или же его ждет вечность, проведенная в кошмарах и страхе перед молотом справедливости. А если явится – будет ли она помнить его, помнить, как погибала? А когда погибала — знала ли, что в этом виноват ее возлюбленный, и что он пытался ее спасти, но не смог?

Спустя сто двадцать лет Екатерина сдержала обещание и вернулась, в теле Анны — с чужой памятью и своими страхами. Она не помнила свое прошлое, лишь обрывки, вспышки, сны — и это было лазейкой. Андрей мог рассказать ей какую угодно правду и вести по ней. Лишь бы она не вспомнила о предательстве, лишь бы не пыталась искать подтверждения его предательства. Тогда она обязательно бы их нашла. Полозов хотел лишь одного – еще одного шанса. То, что было уготовано ему, как проклятье – он взял, как вторую попытку. И все шло идеально.

Пока не появился Юра.

Полозов не лгал, когда рассказывал Анне о своих поисках разгадки феномена, что произошел с ним. Он искал его в науке и религии, университетах и скитах, на вершинах вулканов и древних предсказаниях. Однозначного ответа не было, но одно он знал точно: закрыть брешь во времени можно только восстановив нарушенное равновесие. Полозов был уверен, что Юра может стать для этого серьезным препятствием. Но после разговора с ним он был вынужден посмотреть в глаза правде, которую