Телеграфистка из будущего. Шифр для господина жандарма - Виктор Громов

— Смотрите.

Станция Северная получила оборудование через благотворительное общество за год до официального закрытия. После закрытия аппарат должен был быть возвращён. Напротив строки стояла помета: «Оставить на месте до особого распоряжения председателя». Подпись отсутствовала. Но ссылка на номер документа была.

— Найти распоряжение, — сказал Дмитрий.

Белов уже пошёл к соседнему сектору. Марина чувствовала: они близко. Очень близко. Если распоряжение подписано самим Константином, получится прямая связь между ним и сохранённым аппаратом Северной. Если там же есть сведения о тайной линии… Она услышала звук. Щелчок. Металлический. Дверь архива. Марина подняла голову. Дмитрий тоже. Архивариус нахмурился.

— Я никого больше не жду.

Белов вышел из-за стеллажа. Шаги. Спокойные. Не торопливые. Человек, который вошёл, не пытался скрываться. Он появился между стеллажами так, будто пришёл на назначенную встречу. Константин Павлович Редников. Без охраны. Без чиновников. В тёмном сюртуке. Безупречный, несмотря на время. Он посмотрел сначала на Дмитрия, потом на Марину, потом на раскрытую папку.

— Признаться, я рассчитывал, что вам потребуется больше времени.

Никто не ответил. Редников улыбнулся.

— Варвара Александровна, особенно приятно видеть вас не в том вагоне, в котором вы официально должны находиться.

Дмитрий едва заметно сместился, становясь между ней и проходом. Константин это заметил.

— Дмитрий Сергеевич, не стоит. Если бы я пришёл причинять вам вред, мы бы сейчас беседовали иначе.

— Как вы вошли?

— Архив всё ещё относится к управлению, с которым я работаю много лет.

— Ночью?

— У старых привычек нет расписания.

Архивариус побледнел.

— Константин Павлович, я…

— Семён Яковлевич, успокойтесь. Вы выполняли распоряжение офицера.

Он говорил почти доброжелательно. Ни гнева. Ни угроз. И это тревожило больше, чем если бы он привёл вооружённых людей.

— Вы следили за нами, — сказала Марина.

Редников повернулся.

— Нет.

— Тогда откуда узнали?

— Потому что вы мыслите правильно.

Марина нахмурилась.

— Это не ответ.

— Напротив. Когда человек понимает, что документы будут уничтожены утром, у него всего два разумных варианта: потребовать остановить процедуру официально или забрать документы раньше. Дмитрий Сергеевич слишком хорошо знает государственный механизм, чтобы рассчитывать на первый.

— Значит, ждали нас здесь.

— Предполагал.

Дмитрий произнёс холодно:

— Вы только что признали, что знали об уничтожении документов.

— Это не тайна.

— И о том, какие именно документы нас интересуют.

Редников посмотрел на раскрытую папку.

— Теперь вижу.

Марина понимала, что он осторожен. Каждое слово построено так, чтобы ничего не дать. Ни одного прямого признания.

— К-17, — сказала она.

На этот раз изменение произошло. Минимальное. Редников не вздрогнул. Только глаза стали внимательнее.

— Что?

— Вы прекрасно слышали.

— Любопытное обозначение.

— Ланской объяснил.

Тишина. Марина специально назвала секретаря. Рискованно. Но хотела увидеть реакцию. Редников медленно повернулся к Дмитрию.

— Сергей Викентиевич жив?

— Да.

— Рад.

Слишком быстро. Слишком гладко.

— Вы знали, что с ним произошло? — спросила Марина.

— Сегодня его не было на работе. Предположил неприятность.

— И не удивились, что мы его нашли связанным.

— Теперь удивился.

Он улыбнулся. Проклятье. Этот человек был действительно хорош. Марина почти восхищалась уровнем контроля. Почти. Редников подошёл к столу, но Дмитрий перекрыл путь.

— Достаточно.

— Вы собираетесь меня задержать?

— Пока рассматриваю.

— На основании чего?

За стеллажами тихо шуршала бумага; на секунду официальный архив напомнил о себе.

— Показаний Ланского.

— Человека, которого нашли в состоянии сильного потрясения?

— Показаний Жарова.

— Который признался, что годами продавал служебные сведения и теперь пытается уменьшить собственную ответственность?

— Документов общества.

Константин слегка поднял брови.

— Благотворительные бумаги теперь преступление?

Дмитрий был прав: доказательств всё ещё не хватало. Редников это знал, поэтому и пришёл один — почти ничем не рискуя.

— Вы умнее, чем я предполагал, Варвара Александровна, — сказал он.

— Не уверена, что это комплимент.

— Это оценка.

— От человека, который оценивал землю до объявления маршрута?

Дмитрий бросил на неё предупреждающий взгляд. Она проигнорировала. Константин улыбнулся.

— Значит, дошли и до земли.

— Воронин. Беляев. Чернов. Ещё несколько владельцев.

— Люди продают собственность каждый день.

— Вдоль одного будущего железнодорожного коридора.

— Будущего?

— Не изображайте незнание.

— Я лишь напоминаю, что официального маршрута ещё нет.

Стало ясно: он наслаждался не разговором, а собственной неуязвимостью. Не самодовольно. Профессионально. Он знает границу доказуемого. Никогда её не переступает.

— Зачем вы пришли? — спросила она.

Редников посмотрел на неё.

— Поговорить.

— Со мной?

— В первую очередь.

Дмитрий сказал:

— Нет.

Константин даже не повернулся.

— Дмитрий Сергеевич, вы несколько дней используете Варвару Александровну как помощника расследования. Неужели теперь решили, что она неспособна сама ответить?

Арсеньев напрягся. Точная атака. По его самому больному месту. Выбор.

— Пусть говорит, — сказала Марина.

Его взгляд вернулся к ней.

— Уверены?

— Да.

Он отступил на полшага. Не больше. Редников заметил и это.

— Вот за это я вас и уважаю, Варвара Александровна.

— Мы знакомы недостаточно долго.

— Дольше, чем вы думаете.

По спине прошёл неприятный холод.

— Объясните.

— Николай рассказывал о вашей работе ещё до всех этих событий. Телеграфистка, которая видит закономерности там, где десятки образованных мужчин проходят мимо. Уже тогда мне стало интересно.

— Поэтому за Варварой следили?

— Я этого не сказал.

— Но не отрицали.

— Нельзя отрицать каждое предположение собеседника. Разговор станет бесконечным.

Он был невыносим. И опасен именно тем же, чем Дмитрий: точностью. Только Арсеньев использовал точность, чтобы добраться до факта. Редников — чтобы не оставить факта против себя.

— Что вы хотите? — спросила Марина.

— Предложить вам сделку.

Белов едва заметно сдвинулся. Дмитрий остался неподвижен. Марина удивилась.

— Вы пришли ночью в архив ради сделки?

— Ради возможности поговорить без лишних свидетелей.

— Здесь их трое.

— Господин Арсеньев уже всё равно знает достаточно. Его человек выполняет приказ. Семён Яковлевич слишком дорожит должностью.

Архивариус стал ещё бледнее.

— Не угрожайте ему, — сказал Дмитрий.

— Я констатирую.

Константин снова посмотрел на Марину.

— Вам платят мало.

— Кто?

— Государство.

— Боюсь, мне уже приходилось слышать подобные предложения.

— Николай платил за сведения. Я предлагаю плату за способности.

— Какая тонкая разница.

— Огромная.

Редников подошёл ближе к столу.

— Вы живёте в съёмной комнате. Работаете по ночам. Подчиняетесь Павлу Елисеевичу, человеку,