Мы сегодня не умрем, приходи завтра - Саммер Холланд

– Там столько…

– Потом обсудим. Дома, как все закончится.

Бок еще сильнее болит, и я даже морщусь от этого отвратительного тянущего ощущения.

– Стой, ты ранен? – спрашивает Кемал.

– Мелочь, – отмахиваюсь я. – Поцарапали.

– Дай посмотрю.

– Отстань… Проверь парней, они должны были закончить там. Давайте уже сваливать отсюда.

Плохо помню, как вытаскивали мешки с деньгами и возвращались домой. Бок все время тянуло, в какой-то момент я даже отстал, когда вернулись в свой район. Кемал еще раза три порывался проверить, но я не понимал, чего ему от меня все время нужно.

Требуха не вывалилась, и крови было не так уж много – чуть залило джинсы, но это как от обычной царапины. А то, что ноет, мелочи.

Только меня развозит сильно, и когда добираемся домой, я, кажется, совсем перестаю думать. Вместо своей двери сворачиваю в сторону Коттингли Хайтс с Робом.

Я обещал ей вернуться. Вдруг она волнуется?

Глава 18

Лили

Коттингли Хайтс, 17-й этаж

Никогда не любила рано вставать, но раз уж наговорила глупостей директору, надо готовиться. Вчера, после ухода Феликса, у меня был честный разговор с самой собой, и он мне не понравился.

Математику я не проходила так же хорошо, как информатику, и за последние полгода немного отстала. Технически ничего нового в экзамене не будет, но я не уверена, что успею и правильно решу все за отведенное время.

Так что дозубрив вчера вечером все давно забытое, я легла спать пораньше. Теперь, проснувшись в шесть, сто раз пожалела, что позволила себе лишнее в кабинете директора.

– Лили? – выглядывает бабушка из своей спальни. – Зачем ты проснулась?

– Буду готовиться к экзамену. Взяла выходные на работе, чтобы все сдать.

Я намазываю пасту на зубную щетку и вдруг вспоминаю, что не предупредила бабушку.

– Бабуль? – зову я со щеткой во рту. – Ты уже ушла?

– «Бабуль» значит, что ты что-то натворила, – моментально понимает та. – Еще и встала рано… Что случилось?

– Почему сразу натворила?

– Лили!

– Просто если тебе позвонит кто-то из школы… не обращай внимания.

Тяжелый вздох не обещает для меня ничего хорошего.

– Лили, осталось два экзамена… Что опять?

– Директор нес чушь, я его поправила. Ему не понравилось.

– И зачем тогда ты сегодня так рано проснулась? Чтобы меня предупредить?

– Не совсем, – принимаюсь тщательно чистить зубы я.

– Не уходи от ответа.

Теперь уже вздох вырывается из меня. Это у нас семейное.

– Я сказала ему, чтобы не мешал мне поднимать средний балл школы, – признаюсь я. – Будет стыдно завалить математику.

Суровое лицо бабушки прорезает легкая улыбка.

– Ты все-таки в деда. Его порода: сначала сгоряча угрожать, а потом сидеть думать, как бы эту угрозу выполнить. Ладно, если директор мне позвонит, передам ему, чтобы не мешал тебе… Как ты сказала?

– Поднимать средний балл школы.

– Вот дурочка, – нежно говорит бабушка. – Еще и встала на рассвете.

С утра мозг лучше работает на решение задачек, а после обеда – на то, чтобы запоминать информацию. Этому меня научил Дон… Одно из немногого, что было полезно и хоть как-то правдиво.

Пока бабушка собирается на работу, я заканчиваю умываться, но даже не планирую переодеваться из пижамы во что-то приличное: сегодня не буду никуда выходить, по крайней мере до вечера.

Ставлю чайник, делаю сэндвич на завтрак и раскладываю задания на кухонном столе, чтобы не терять времени. Но не успеваю даже сесть: в тишине комнаты раздается отчетливый и настойчивый стук.

– Это еще кто? – хмуро выглядывает бабушка.

– Я открою, – отвечаю я.

Стоит опустить ручку входной двери, как кто-то тут же тянет ее на себя, я даже успеваю испугаться… пока не вижу Феликса.

– Что ты…

– Привет, катастрофа, – слабо улыбается он и почему-то приваливается к дверному косяку. – Помнишь, я обещал к тебе вернуться?

Он такой же белый, как наша дверь, и еле стоит на ногах. Я быстро оглядываю его и замечаю: слева джинсы до колена залиты кровью.

– Феликс? – Кажется, я схожу с ума. – Что случилось?

Я отодвигаю край кожаной куртки – почему он надел ее на голое тело? – и вижу ужасную рану через весь бок, которая открывается каждый раз, когда Феликс дышит.

– Царапина, милая, – отмахивается он. – Ничего такого.

В голове проносится тысяча мыслей, одна другой хуже. Я застываю на месте, не понимая, как поступить: мне нужно завести его внутрь? Вызвать врача? Или перевязать? Что делают с такими ранами?

– Лили, кто там? – раздается бабушкин голос. – О боже. Ниббс? Что это у тебя?

Она решительно сдвигает меня в сторону и бегло осматривает Феликса. Тот даже не сопротивляется, но как будто смущается, когда видит ее. Неужели забыл, что я живу не одна?

– Сколько ты уже так? – строго спрашивает бабушка. – Не стой! Проходи сюда вот, на кухню. Лили! Убери свои вещи со стола и принеси свежую простынь. Возьми большую миску, набери теплой воды, и мне нужно чистое полотенце.

– Миссис Хармон, извините… Я не так хотел знакомиться.

Впервые слышу голос Феликса растерянным – думала, он не способен на такое, – и это звучит даже мило. Но все еще не понимаю, почему он пришел сюда так рано и что вообще происходит.

– Где тебя? – Тон бабушки отдает чистой сталью. – Говори прямо, не ври.

– Наркопритон у кладбища, – тут же отвечает Феликс.

Я оттаскиваю свои вещи вместе с завтраком на кухонную столешницу и, пока набираю воду, не слышу их разговора. А когда поворачиваюсь, бабушка уже застелила стол простынью и помогает Феликсу, раздетому по пояс, улечься прямо на него.

Наверное, не стоит сейчас спорить и вообще разговаривать. Она выглядит так, будто точно знает, что делает. Вот только… Судя по тону, который не смягчается ни на секунду, она в ярости.

Правильно Тристан ее боится.

– Чем закончилось? – не прекращает допрос бабушка.

Феликс откидывает голову на стол и вдруг широко и счастливо улыбается.

– А нет у нас больше наркопритона, – отвечает он.

Бабушка застывает над ним, и я замечаю, что уголок ее губ ползет вверх. Но проходит секунда, и лицо снова возвращает привычное суровое выражение.

– Лили!

– Я здесь, – отзываюсь. – Вот вода.

– Принеси аптечку. Ниббс! Зачем ты пришел сюда?

– Мы же встречаемся, – робко вмешиваюсь я.

– Ты Ниббс? – сверкает глазами в мою сторону бабушка.

– Прости.

– Миссис Хармон, – с укором произносит Феликс. – Простите, если доставил беспокойство. Я не посмотрел на время… И вообще не подумал.

Она отходит к раковине и тщательно, даже яростно, моет руки.

– Я сейчас осмотрю, не дергайся. И на первый раз прощаю… Но