Госпожа Туманной долины, или Приручить тьму - Диана Дурман

Когда я сам поцеловал Лору, то лишь отметил насколько это приятно. Тогда желанию повторить можно было противиться. Чего теперь сказать нельзя. От одного воспоминания о том, как девушка льнула ко мне, когда старательно повторяла все мои действия, заставляло жар разливаться по телу, а мысли путаться.

Не нужно было спрашивать, чтобы понять – для Лоры подобный опыт был новым. И, тем не менее, она вела себя уверенно, без тени сомнений или стеснений, что не отвлекись я, то пришёл бы в себя уже после того, как взял предложенное. А затем, боюсь, уже не смог бы отпустить настолько пылкую жену. Ведь теперь можно было сказать, что мне нравилось в ней всё.

Её убеждения, её взгляды на жизнь, её внешность, её страстность.

Сомневаюсь, что хоть раз настолько очаровывался женщиной. Тем более, так постепенно, будто исследуя новую территорию и каждый раз убеждаясь, как она мне подходит. Не знаю, добивался ли брат Лоры именно этого, но теперь я чаще ловлю себя на мысли – эта девушка создана для меня. А значит, мне нельзя её отпускать….

Поток опасных мыслей прервал вернувшийся маг. Утирая пот с лица и шеи насквозь влажной тряпицей, Барнс приблизился и сказал:

– Больше ничего не мешает.

– Узнал, как это случилось?

Мой вопрос заставил мага помрачнеть и ответить:

– Да. Похоже, кто-то намеренно перекрыл именно русло для сплава леса.

– Видимо, я рано расслабился, – высказал вслух подозрения, мелькнувшие, когда только направлялся сюда. Убедившись, что проклятья на деревушке зациклились как надо, полностью переключился на серьёзный разговор: – Храм решил действовать.

– Как будто у вас мало иных врагов, – попытался было Барнс опровергнуть мои выводы. – К примеру, барон Смолейн всё ещё точит на вас зуб.

Отмахнувшись от самого неприятного из соседей, я уверенно заявил:

– Тебе ли не знать каким злопамятным может быть епископ. – После чего решил немного отомстить вредному магу и прошёлся по больной уже для него теме: – Ты оступился лишь раз. Хотел выбрать семью, а не долг, из-за чего лишился всего.

Стоило об этом упомянуть, как Барнс осунулся, а бурдюк мигом оказался в его руке. Однако я не стал жалеть его – пока маг убегает от своих воспоминаний, он не излечится. Именно поэтому наши отношения можно смело назвать натянутыми. Меня раздражает то, как легко этот человек губит свою, да, трагичную, но не настолько безнадежную жизнь, а Барнса злит, что с моей стороны нет ни капли сочувствия.

Вот и сейчас вместо жалости или слов утешения с моей стороны звучат колкие слова:

– Будь высший жрец так великодушен, как хочет казаться, он бы счёл, что ты уже наказан. Однако ты не жрец, а значит – не воплощение света в его понимании. Всего лишь маг, который управляет тёмной частью эфира. Поэтому для Храма мы с тобой одинаково опасны.

– Вас ненавидят больше, – едко напомнил маг, найдя временное успокоение в медленном яде.

– Верно, – усмехнулся, не став спорить. – Поэтому готов поспорить, что палки в колеса вставляют прихвостни Храма.

Вздрогнув после этих слов, маг лихорадочно замахал головой со словами:

– Нет уж, спорить с вами я не буду. В прошлый раз мне пришлось почти год проходить трезвым….

– Тогда хватит возражать по каждому поводу и марш работать, – скомандовал я, после чего прислушался к беспокойным сигналам и протянул: – А мне нужно вернуться в поместье. Что-то странное творится с туманом. Он приносит с собой слишком сильные волны чужой тревоги.

– Мурашки по коже от вашей способности, – проворчал маг, показательно вздрагивая тучным телом. – Вы будто с этим проклятым туманом одно целое.

На что я плотоядно улыбнулся и бросил:

– Можно сказать и так. Только это секрет. Разболтаешь, и вся выпивка в твоих руках будет испаряться.

– Духи упаси! – ужаснулся Барнс, прижимая к груди своё сокровище. – Я – могила!

Обращаться в поток тьмы и переноситься, используя туманные пути, уже давно стало для меня привычным. Правда, до приезда Лорены я всё меньше хотел пользоваться магией, так что теперь, можно сказать, навёрстывал упущенное, откровенно наслаждаясь чувством свободы. И опять мысли сорвались и ухнули в жаркое воспоминание.

Тогда я сам не понял, когда и главное, как отважился перенести Лору вместе с собой. Обычно другой человек просто оставался на своём месте, не поддаваясь магии. С Лореной же всё казалось правильным – в момент нашего страстного поцелуя каждая частичка во мне воспринимала нас единым целым, отчего даже тени мысли не возникло, что ничего не получится. В тот миг Лора даже ощущалась как-то по-особенному. Словно, то ли тёплый огонек, с радостью пустившийся вокруг меня в пляс, то ли луч света, неотделимо последовавший за тенью. Одно знаю точно – именно это ощущение окончательно меня опьянило.

Приятное воспоминание оставило после себя пылающий след, который, впрочем, быстро угас. Как только я оказался в поместье, убедился, что не зря спешил.

На пороге дома рядом с взволнованной Наэттой обнаружился взмыленный парнишка из Бьюина, посёлка недалеко от Тойна. И этот парнишка отчаянно вопил:

– Господина! Срочно! Беда!

– Что случилось? – напряженно спросил я, вырастая тихой тенью за парнем. Тот вздрогнул, но послушно отчитался в том, что на приграничный поселок… напали!

И кто это такой смелый? Хотя, о чём это я? Последние годы людям самим приходилось со всем разбираться. С моей стороны помощь была лишь в виде уплотнения тумана, что позволяло тому жестоко отыгрываться на налётчиках.

Погодите, – тут же задумался над картиной в целом, – а не слишком ли всё подозрительно? Именно сегодня, то разрыв в охранном контуре на другом конце земель, то неожиданно осушенные колодцы в трех разных точках долины, то затор на реке. Будто кто-то нарочно оттягивал внимание, ведь каждый из вопросов требовал моего присутствия. Один Барнс везде не успеет, а старосты обычные люди. Да и маг не во всём мог действовать без моего ведома.

Не став дослушивать лепет парня я тут же перенёсся в Тойн, чтобы практически сразу ощутить, как тихо выхожу из себя. И нет, триггером стала не настоящая свалка из жителей поселения и помятых наёмников – их легко было узнать по характерной одежде, а так же суровым лицам. И не погром, учинённый во время драки – восстанавливать всё придется за счет казны, ведь это место