После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

Каренского с твоей Зиной видела. Я не знаю, что там у вас происходит, но эта девица шустрая такая, что ей палец в рот не клади. Она на всю парковку орала: “я вашей жене сказала, что между нами все серьёзно".

Мне хотелось заржать. Вот без шуток.

Нет я знал, что эта девка оружие массового поражения по разрушению семей. Но чтоб настолько!

— Ну, это её фантазии. Ну и в чем дело?

— А ни в чем. Я не понимаю, какая игра ведётся, но Каренский взбешён, как не знаю кто. Макар, он очень недвусмысленно дал понять, что был бы человек — статья найдётся.

— Лид, успокойся, пожалуйста. На меня не найдётся. Просто хотя бы потому, что добропорядочному гражданину…

— Макар, хорош, а? Не надо мне лапшу на уши вешать.

Я вздохнул и потёр переносицу.

— Лидочка, свет мой ясный, пожалуйста, я тебя умоляю. Не надо, не надо.

Я старался говорить мягко. Я старался говорить обтекаемо, чтобы Лида не переживала. Потому что вся эта история выходила далеко за нашу с ней семью и она пыталась сейчас просто все ниточки подтянуть.

— Не нужно было... - Всхлипнула в трубку Лида.

Знала, чем меня пробрать.

— Я тебя прошу, не переживай.

— Разин, я не часто о таком думала и вообще, всегда оставляла эти мысли только в голове. Но будь проклят тот день, когда я вернулась к тебе!

Я оторопел. Охнул, и в груди заломило.

— Потому что даже находясь в законе, ты все равно умудряешься заставлять меня постоянно нервничать.

Я опустил глаза.

Что я мог ей сказать?

— Чего ты там молчишь? — Зло спросила Лида.

— Я все понимаю. — Выдохнул обречённо я. — Лид, я все понимаю. И также я понимаю, что если ты жалеешь об этом, то никакого второго раза не будет.

Лида тяжело вздохнула.

— Будь осторожней.

Дергался. Всю ночь не спал. Это тяжело, когда попадаешь в такую ситуацию.

Позже, когда я уже задумался над тем, что правильнее, надо было идти в отказ, надо было орать на весь дом, что мне подсунули эти бумаги. Да делать все, что угодно, только чтобы не доводить до развода. Но я же, твою мать, честный. Я же сам не понимал, что происходило. Поэтому готовился к худшему. Ну зашибись подготовился. Осталось выплывать из этого.

Рано утром я не хуже армейского старшины заорал над ухом у Димы:

— Подъём! Нас ждут зайцы! Нас ждут тетерева!

Дима слонялся, как ушибленный, по дому, пытаясь прийти в себя. Голова гудела. Я демонстративно оставил несколько таблеток аспирина на кухонном столе. Потом все-таки вытащил его на снегоходах покататься по угодьям.

Когда мы заехали вглубь, там, де не было рассечённого снега, я тормознул. Дима остановился возле.

— Так вроде никого здесь нет?

— Да, никого здесь нет.

Я вскинул ружьё на плечо и направил на Димасю.

— А теперь давай по чесноку о том, что было в Черногории.

 

 

55.

Дима расхохотался, сгибаясь пополам, и его рука дёрнулась к ключу завода снегохода, но я тряхнул ружьём.

— Дим, я не шучу. — Произнёс холодным, равнодушным голосом, давая понять, что шутки закончились вчера в сауне.

— Ты чего, Разин, чокнулся?

— У меня к тебе есть несколько вопросов. Первый — самый объёмный и самый проблемный. Какого черта было тогда в Черногории?

— Да ты больной! — Дима собирался развернуться и завести снегоход, но я снова тряхнул ружьём, намекая на то, что дёрнется — и выстрелю.

— Я не больной. У меня к тебе и к Радмиру большой разговор. Поскольку он не приехал, отдуваться будешь ты. Что за девка была в Черногории, которая проснулась со мной на утро в одном номере?

— Ты чего, офигел? — Дима взмахнул руками, намекая на то, что это вообще переходит все границы.

Я перекинул ногу через сиденье и слез со снегохода. Наст был хорошим, и под моим весом ничего не проваливалось.

— Кто эта девка? Как она оказалась в моём номере? Что по итогу было? Где в это время были вы — два идиота?

— Слушай, Разин, это уже не весело ни капельки, ни разу. Произнёс запальчиво Дима в момент когда между мной и им оставалось расстояние меньше метра.

— Вот и я не шучу. Рассказывай.

— Да что я тебе должен рассказать? Все перепились, как не знаю кто. Что дальше было — мне абсолютно было неинтересно. Каждый попёрся в свой номер. Чего ты от меня сейчас ждёшь? Какого-то рассказа? О том, что мы с Радмиром на верёвках пролезли к тебе в номер и запихали туда бабу?

— Да, примерно это и жду.

— Да ты больной, что ли?

— Нет - Я тряхнул ружьем и прицелился. Я не больной, Дим. Я не больной. Но то, что было в Черногории, выстрелило сейчас в мою семью. Я в разводе. Лида беременна. Вокруг меня носится полоумная баба, которая рассказывает о том, что у неё от меня ребёнок.

В глазах Димы мелькнул испуг.

— Если ты считаешь, что я в этой истории буду сейчас шутить — ты ошибаешься.

Мне проще тебя пристрелить, как единственного очевидца событий. Потому что я выкручусь. Но вот мне никто больше не нужен, кто будет знать правду. Поэтому либо ты сейчас мне всё рассказываешь, либо остаёшься в этом лесу.

— Ты больной! — Дима сел на снегоход и положил руки на руль.

Я шагнул. Упёр дуло ружья ему в грудак и толкнул, как следует.

— Говори.

— Да что тебе говорить? Что тебе говорить? Ты мне сейчас такое ляпнул, что я просто ошарашен. Я не понимаю, с какого фига ты на меня перекладываешь ответственность за свой разрушенный брак.

— А с такого, что перед тем, как все это произошло, были разговоры, будто бы всё очень плохо у меня. Что ни одну бабу не сниму. А на утро — бац, и просыпаюсь с тёлкой. А она приезжает ко мне через несколько лет и рассказывает сказки о том, что она от меня родила. Так что давай здесь не заливай. Вы там свою лапу приложили — это однозначно. И у тебя есть не так много вариантов для того, чтобы объясниться

— Да пошёл ты! - Фыркнул Дима.

Но я надавил.

— Я-то пойду. А ты же