После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

— А вы что скажете?

— Ну, пока ничего фатального здесь нет. Как по мне, имело место банальная небрежность и нарушение эксплуатации рабочего оборудования.

Шеф-повар сидел в кресле и нервно барабанил пальцами по подлокотнику. Я посмотрел на него.

— Ну а ты мне что скажешь?

— У нас все плиты проходят техобслуживание. У нас нет такого, что мы вдруг забыли либо не досмотрели.

Пришлось оставить версию пожарного инспектора.

А когда мы остались с Лидой вдвоём в кабинете, я, присев в её кресло, упёр локти в стол и сложил пальцы в замок.

— Лид, в чём дело?

— А ни в чём, Макар. Ни в чём. Но я тебе точно могу сказать, что с моим рестораном такое не могло произойти. Я молчу про то, что будут неудобства и что-то нарушающее работу кухни. Я про это даже не говорю. Но я тебе точно могу сказать, что это не могло произойти само по себе.

— И что ты предполагаешь?

— Я не знаю, что я предполагаю. Мне кажется, ты просто вляпался в какую беду.

Сейчас сидишь, геройски делаешь вид, будто бы всё у тебя под контролем. А по факту начинается с того, что, как снежная лавина, сейчас будет собираться ком вокруг меня.

— Лид, это глупости. Никому не надо доводить ситуацию до абсурда. Ну неужели ты считаешь, что Каренский мог начать играть в таком ключе?

— А причём здесь Каренский? — Лида упёрла руки в бока и как-то так встала, что вдруг под платьем прорисовался животик.

Я не мог отвести взгляд. Лида в каждую беременность была очень красивая. Хотя говорят, что когда девочек носишь, красота убывает. Это было явно не про мою жену. Потому что Лида только хорошела с рождением детей. Она вообще была той женщиной, которой беременность безумно шла.

— А причём здесь Каренский? Причём здесь Каренский? — Задохнувшись, произнеспа Лида и недовольно топнула ногой. — Я откуда знаю. вдруг это твоя кляча пытается что-то напакостить.

— Нет.

И в глазах у Лиды взметнулось столько огня, что мне казалось, она меня спокойно может испепелить.

— Ты её защищаешь? То есть после того, как она лезла ко мне... То есть после того, как она разрушила мою семью, ты ещё сидишь и защищаешь её?

У меня сердце пропустило удар. Лида раскраснелась, глаза взбешённые, зрачок почти заполнил всю радужку. Я медленно оттолкнулся от стола, осторожно, словно находясь в клетке со зверем сделал шаг в сторону.

— Ты сейчас здесь будешь её защищать, при этом рассказывая мне какие-то сказки о том, что всё не так я поняла и вообще она ангел? Так, что ли, Макар? Отлично! И после этого ты будешь говорить, что у тебя ничего с ней нет Ты хотя бы определился бы в своём вранье.

Сердце так и не желало заводиться. Просто тупо оттого, что я понимал одну такую интересную вещь — Лида ревновала. И ревновала так сильно, что готова была начать всё крушить вокруг себя.

- Лида. — Дрогнул мой голос, когда я оказался возле неё.

Она выставила палец вперёд и поджала губы.

— Тоже мне хороший актёр. «Всё для тебя, всё для тебя». А сам?

Я искренне и честно признался, правда не к месту:

— Я тебя так люблю.

Лида не нашлась, что ответить.

51.

Лида.

А потом, как нашлась, что ответить. Потом как взмахнула рукой, да как шлёпнула его по груди.

— Ты что, реально считаешь, что ты для меня Америку открыл тем, что ты меня любишь?

А вот теперь растерялся Макар. Он сделал шаг назад.

— Я и без твоих выдавленных через силу объяснений понимаю, что ты меня любишь. Только любовь у тебя какая-то косая, кривая, хромая. И вообще, как будто бы не от мира сего. Если ты рассчитываешь на то, что одной фразы будет достаточно для того, чтобы я закрыла глаза на все это безобразие, которое ты устроил вокруг меня, то нет.

Вообще, у меня изначально утро не задалось.

Звонок с «Павловой» взвинтил меня до такого, что я аж задыхаться в машине начала. Я была точно уверена, что в «Павловой» не может быть никаких технических проблем. Спасибо. Я видела, как это происходит в малом бизнесе, когда сбоит печка, когда не работает фритюр. и из-за этого сотрудники начинают терять своё КПД, а предприниматель терять бабки. Поэтому первое, на что я всегда обращала внимание, это на то, чтобы у меня на кухне всегда было все правильно.

И сейчас рассказывать мне о том, что это какое-то техническое возгорание было глупо. Но ещё глупее было стоять и говорить мне о том, что ой, нет-нет, моя любовница здесь ни при чём". Зачем её при мне оправдывать?

После такого у меня возникало одно единственное желание — с лопатой наперевес в лес выехать.

— И давай ты здесь не будешь выгораживать свою зазнобу, чтобы разобраться в проблемах моего ресторана. Я не просила тебя приезжать.

— мне позвонили охранники.

— Я знаю. — Перебила Макара и сложила руки на груди. — Мой недосмотр. Не надо было позволять им своевольничать. В следующий раз я обязательно об этом подумаю и предупрежу, чтоб не набирали тебя.

— Лид, послушай меня, пожалуйста.

— Нет, Макар, это ты меня послушай. То ты со своим «люблю», то ты с тем, что твоя девка не виновата. Ты определись, пожалуйста. Потому что в моей картине мира, когда человек любит, не бывает такого, что у него есть кто-то ещё, которого он при любой возможности начинает выгораживать перед женой. Ты сам-то определиться можешь с тем, что у тебя на душе происходит?

Мне было очень тяжело. И это тяжело исходило из беременности. В любом другом случае я оставалась бы спокойной, как удав. Но сейчас не могла себе этого позволить. Гормоны шалили так, что оставалось держаться за воздух. Я ни с Машей, ни с Викой в таком состоянии не находилась. Наверное, потому что тогда я была глубоко и успешно замужем. Даже за таким неспокойным мужчиной, как Макар. Но первые две беременности у меня было святое понимание, что никуда он от меня никогда не денется, что он рядом, он со мной. Сейчас ситуация была в том, что меня подвесили над пропастью и верёвку не обрубали, но и не скручивали, чтобы засунуть обратно