После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

— Какое правосудие? Я вас умоляю, Максим Игоревич. Вы сажали невиновных.

Обрекали на нары отцов многодетных семей. Использовали женщин, детей в качестве манипуляций. О каком правосудии может идти речь, если эта система давным-давно прогнила? И от того, что многие вещи сейчас называются иначе —мир не меняется.

— А вы, значит, у нас такой в белом пальто стоите на обочине, после того, как кровь с него отмыли?

— Да. — согласился я и сделал шаг к его машине.

Каренский понял меня без какого-либо уточнения и, обойдя тачку, прыгнул на водительское кресло. Я сел на пассажирское.

— И как вам спится после этого отмытого белого пальто?

— Нормально мне спится. Но в этой ситуации между бандитом и прокурором чести больше явно у первого, нежели чем у второго. Хотя бы просто потому, что ни один невиновный никогда не оказался втянут ни в одну передрягу, не пострадал по вине этого самого бандита. В то время как прокуратура и следственный делали такие вещи, о которых страшно даже рассказывать. Не надо смотреть на меня, как на идиота, Максим Игоревич. Я прекрасно осведомлён, что бывает в вашей системе.

Если вы надеетесь на то, что сейчас шатнёте мою психику какими-то страшными подробностями из деятельности тех трех фамилий, которые вам так сильно нужны — нет у вас это не получится.

Каренский побарабанил пальцами по рулю и тяжело вздохнул.

— Я хотел бы договориться с вами по-хорошему. Я действительно хотел. Приехал, познакомился с вашей женой, оценивая перспективы и масштабы того, как мы будем взаимодействовать и сотрудничать. Жена у вас хорошая.

Я вскинул брови.

— Нервная, правда. Но это же всё поправимо. Она вот успокоится, расслабится.

Ребёночка вам родит. Я ж правильно понимаю, всё обошлось?

Я скрипнул зубами.

— И тогда-то, Макар Владимирович, мы с вами и будем разговаривать на другом языке. Я надолго в вашем городе. До тех пор, пока не получу то, что мне нужно. Я прекрасно дождусь, пока Лидия Антоновна родит вам дочь. И не от того, что мне заняться больше нечем. Просто потому, что вам тогда терять намного больше придётся.

— Это угроза? — Ни капельки не заинтриговавшись, уточнил я и провёл пальцами по челюсти.

— Это не угроза. Это предсказание. Так сказать, жест доброй воли. Потому что жена у вас все-таки хорошая. Потому что ей, наверное, будет очень, очень плохо в момент, когда вас из роддома заберут в таких интересных браслетах на руках.

Я хохотнул и запрокинул голову назад.

— Ну, успехов вам. Что могу сказать? Максим Игоревич, успехов вам, умудриться забрать меня из роддома в таких вот интересных браслетиках.

Я открыл дверь и почти вышел, но в последний момент, обернувшись, улыбнулся.

— А кстати. Чтоб вы не подумали, будто бы вся эта история касается исключительно меня, то я тоже могу вам сказать, что у вас прекрасная, чудеснейшая жена.

Каренский дёрнулся, желая достать меня, но я хлопнул дверью.

50.

Макар.

Будет он здесь ещё мне угрожать!

Ручки не выросли, чтобы угрозы свои кидать.

И пусть знает и понимает, что если он надумает сунуться к Лиде, то и его жена не останется в стороне. У всех семьи. Все люди взрослые. Теперь просто так, нахрапом взять кого-то не получится.

Я дошёл до своей машины, прыгнул в салон и растёр глаза. вереница сообщений от Маши: кто, что, куда, зачем, как бабули устроили набег на одну из гостевых, которую обязательно надо переделать под детскую. Как Марк у неё вышел на работу, но всё равно переживает. Как она с мамой будет.

Отвечал дочке. Писал длинные, пространные сообщения о том, что всё поправится и всё будет в норме.

По ходу, мне не верили, и сообщения мне писали только для того, чтобы я хоть как-то повлиял на эту ситуацию. Но повлиять пока не удавалось. Не мог же я просто завалиться к Лиде и каяться?

Надо знать сначала, в чём каяться.

А у меня эта история стала буксовать.

Попытался снова созвониться с Радмиром, чтобы пригласить его на охоту, но этот жук, словно чуя, что у меня будут вопросы, увиливал. Ну ничего страшного.

Если Дима начнёт дурака включать, то мне не составит труда доехать и до Радмира.

Рано утром проснулся от того, что трезвонил мобильник на все лады. Стиснул челюсти, голова гудела.

— Макар Владимирович, приедьте, пожалуйста, в Павлову.

Я резко проснулся, так, что даже звон в голове слегка поутих.

— Чего? Чего там у вас?

Звонил один из стрельцов, которые были приставлены к Лиде. Поэтому у меня тут же перед глазами встала картинка, что они где-то не досмотрели и с Лидой что-то случилось.

— мы, конечно, сами во всём разберёмся, но мне кажется, вы должны хоть как-то проконтролировать эту ситуацию.

— Да ты можешь сказать по-человечески? — Зарычал я в трубку. понимая, что такие фразы меня больше бесили.

— Возгорание было. Пока что пожарная инспекция всё сводит к тому, что это нарушение техники безопасности. Но Лидия Антоновна говорит, что у неё в ресторане такого быть по определению не может. Сами понимаете, здесь слёзы. Невозможно докопаться до истины.

— Господи, сейчас приеду. — Зло выдохнул и, соскочив с постели, даже толком не причесавшись, впрыгнул в джинсы и сел в тачку.

В "Павловой" был буквально через пятнадцать минут.

Пожарный инспектор, народу полный зал, все нервные и дёрганные. Лида среди этого хаоса, мирно расхаживающая вдоль своего кабинета.

— Чего у вас здесь произошло? — Спросил недовольно и осмотрелся по сторонам.

Пожарный инспектор, почуяв, что приехал если не хозяин, то человек, который точно сможет объяснить всю ситуацию, тут же во все глаза уставился на меня. Лида развела руки в стороны.

— Утренняя смена. Ещё ресторан не успел начать работать. Меня не было.

Сработали сигнализации. Потом позвонили, сказали, что возгорание на кухне.

— Ну и в чём проблема? Это могло быть реально возгорание на кухне. — Произнёс я, разглядывая жену и стараясь подметить изменения, которые могли в ней произойти. Но пока что ничего не было.

— Нет Макар. Это не могло быть возгорание. Потому что у меня всё по технике безопасности. — Настаивала Лида и чуть ли не топала ножкой, желая доказать свою правоту.