После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

И в этом крылось намного больше, чем в любых признаниях, объяснениях и красочных рассказах о любви...

«Я хочу к тебе».

Я тоже хотела к нему, к своему Макару. Который не изменял. И который был надежной стеной мне, но, к сожалению, сейчас у меня этого Макара не было, поэтому я положила трубку, ничего не объясняя и не говоря.

Это было неправильно, это было больно.

Но ещё больнее находиться в состоянии того, что вместе быть невозможно, и друг без друга начинаешь сходить с ума.

Я с трудом дожила до приезда юриста.

Мне казалось, что моё место сейчас в постели, в объятиях с подушкой. Мне казалось, что если бы у меня было чуть меньше ответственности, возможно, все было бы не так плохо, и тогда бы я могла проживать свою беременность как-то более удобно, что ли.

Но я не могла.

Я не знала, чего ожидать от Разина.

Я не знала, как раскрутится эта история с Каренским, чего он от него хотел, ведь ходил, наворачивал круги вокруг как ястреб над падшим воином.

Это мне не нравилось.

— Лидия Антоновна, вы меня слушаете? — Спросил юрист, наклоняясь к бумагам.

— Да, я вас слушаю, слушаю.

На самом деле я слушала как-то через раз.

— И поэтому я хотел бы достоверно выяснить, что вы хотите получить от совместно нажитого имущества?

— То, что полагается по закону, — как само собой разумеющееся признала я и пожала плечами.

А что я ещё могла потребовать? Почку Макара или еще что-то такое неоднозначное.

— Нет, — юрист тяжело вздохнул и начал перебирать бумаги.

Вел он себя сегодня излишне нервно, что ли. Как будто у него были какие-то новости, которые он должен был мне объяснить, но до сих пор не решался. Я потёрла переносицу и пригубила из чашки ромашкового чаю, поморщилась, потому что горьковат был и хотелось разбавить чем-нибудь сладким, вареньем вишнёвым, например.

Макар ненавидел, когда я варила вишнёвое варенье, потому что можно было выкинуть из жизни несколько вечеров. Я любила, чтобы варенье было как джем, а значит, в нём не должно быть косточек. И вот садилась и выколупывала эти кости из мелких ягод, и Макара заставляла. Сидел, весь измазавшись в вишнёвом соке, а когда у него не хватало терпения, соскакивал со своего места, прижимал меня к столу и целовал, бурча о том, что зачем нам эта глупость. А я знала зачем, потому что вот в такие моменты, по настоящему было понятно, что мы рядом, мы вместе, мы навсегда.

Настоящая любовь, она кроется не в каких-то признаниях громких. Ни в каких-то глупых объяснениях.

Настоящая любовь кроется там, где её не ждёшь. На кухне. Когда-то давно на маленькой кухне, в панельке, с тонкой клеёнкой вместо скатерти. И старой мясорубкой, которую крепить надо было на торец стола. А ещё любовь крылась в маленькой палатке, когда выезжаешь на природу, и тогда кажется, что мир останавливается, замирает. И как бы плохо не было я всегда знала, что он меня любит.

— Лидия Антоновна. — Ещё раз произнёс юрист, поднимая на меня недовольный взгляд. — Вы слышали?

— Что? — вздохнув, спросила я, и юрист прикрыл глаза.

— Вы с этого развода можете поиметь абсолютно все что угодно. Сегодня во время переговоров с юристами вашего супруга прозвучала неоднозначная фраза: « все, что захочет», поэтому я и пытаюсь у вас выяснить, чего же вы на самом деле хотите. Потому что ваш муж готов отдать все. Берете?

46.

Я не знала, что ответить на такое.

— В смысле он все отдаёт? — струны голоса дрогнули. Предчувствие скользкой жабой расквакалось внутри.

— Все, что вы захотите, дословно не могу передать, потому что звучало это из уст адвоката, но основное вы, надеюсь, поняли, поэтому, пожалуйста, подумайте до судебного заседания, о чем будет идти основной разговор, и тогда мы сможем получить все, что вы пожелаете... — юрист сиял как начищенный чайник.

— Я вас услышала. — Медленно произнесла и посмотрела на бумаги. На них были какие-то счета, списки, я делала вид, что заинтересовано листала, а сама думала, с чего бы Макару так себя вести, он как будто бы отказывался от всего ради чего?

А если он отказывался не ради чего-то, а просто потому, что знал, что ему это не нужно.

А почему ему это не нужно?

Дело с Каренским доходит до такой точки, что, возможно, Макару ничего не останется или что?

— Так, мне надо поговорить с бывшим мужем, — однозначно произнесла я, вставая из- за стола, — потому что эта информация немного шокирует.

— Да, я понимаю, что она шокирует потому что обычно бывшие мужья стараются по максимуму выдавить все из развода. Недавно очень у нас красивый бракоразводный процесс был, на протяжении которого вылезали такие подробности личной жизни супругов, что даже судья была обескуражена. И поэтому, пока предложение действует, я считаю, что необходимо им воспользоваться. Все может поменяться в любой момент Лидия Антоновна, я надеюсь, вы понимаете, чем это в нашем случае грозит?

— Да, конечно.

Но нет. Я, во-первых, адвоката слушала через раз. Потому что одно дело он рассказывал про какую-то среднестатистическую ситуацию, где грязным бельём потрясли на всю общественность, и другое дело он рассуждал про моего бывшего мужа. И я понимала, что Макар если решается на такой шаг значит, он что-то предчувствует.

Это нервировало.

Охрана сопроводила меня в машину, проверила, как на мне застегнут ремень безопасности, мы заехали ещё в несколько мест по пути домой, чтобы я сделала все покупки. Ребята блуждали за мной, как привязанные, и это напрягало, потому что, ну да, я знала, что у меня была охрана, но она всегда была какой-то незаметной, а здесь прям все лезло наружу. Прям-таки кричало о том, что никто не пройдет, никто не проникнет.

Дома был полный аншлаг.

Родители, дети, внуки все смешалось, коней не хватало.

Мать со свекровью все-таки залезли в рабочий кабинет моего бывшего мужа и раздобыли-таки его коллекционные настойки. Поэтому пельмени получались косые, кривые, но в несметном количестве.

— Ох, Лида, Лида, — произнесла моя мама, когда я опустилась в кресло в кухне, желая помочь побыстрее закончить с этим безобразием, потому что фарша в тазике было ещё как минимум на три неплохих морозилки, а тесто раскатывала свекровь.

— Ты знаешь, мы все