После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

Макар тряхнул ладонью и провел ей по волосам.

— Надо мной все ржали, когда ты меня то так развернешь, то сяк. Димася до сих пор простить не может, что такая маленькая, хрупкая девочка умудрилась как-то приручить бешеного Разина. Мне кажется…

— Хорошо, Макар. Я понимаю. — Произнесла честно и передернула плечами. Я все прекрасно понимаю. Я у тебя одна. А помимо меня еще вереницы ничего не значащих баб, которые то и дело ошиваются где-то рядом.

— Не будет никто ошиваться. Я тебе это точно говорю.

— Ну да, конечно. После того, как меня, как свадебную куклу, по машине размотало.

— теперь ты по-другому рассуждаешь. А сделать-то раньше ты ничего не мог?

Да, я не знала, зачем высказываю претензии. Наверное, просто от того, что мне было самой больно и страшно. И поэтому я теряла какой-либо контроль.

— Лида, пожалуйста, я во всем разберусь. Я точно тебе могу сказать, что я найду ответы на все вопросы.

Вкус крыжовенного варенья, старого, которое покрывалось коркой сахара возле горлышка, застыл в горле. Мерзкое чувство, неприятное, кажущееся каким-то отвратительным.

— Ну ищи ответы на вопросы. Только на самое главное ты уже ответил: нужна ли тебе семья, нужна ли тебе я, нужна ли тебе дочь — ты вышел из палаты.

— Лид, я вышел, потому что я не мог. Я не мог держать себя в руках. У меня дочка родится!

Только я ему не верила. Мне что-то подсказывало, что не так все было.

Он хотел наследника.

— Лид, если ты сейчас будешь рассуждать там у себя в голове о том, что вот надо было беременеть мальчиком, тогда бы он по-другому среагировал — нет. Я любому ребенку был бы рад. Потому что этот ребенок, которого родишь ты. Не путай, пожалуйста, эти понятия. Ты не вернешься ко мне, я же это понимаю.

Ему тяжело было со мной говорить.

Макар не обладал тем красноречием, о котором слагают легенды и пишут в балладах. Он даже цветы дарить не научился до сих пор. У него одни розы, розы, розы. Потому что настоящие пацаны, реальные пацаны, другого не дарили.

И он сейчас совершал очень большой подвиг, пытаясь передо мной открыть свою душу. Да только я свою захлопнула и повесила несколько замков.

— Спасибо за подарки. Честно, спасибо. Но давай мы на этом остановимся. Ты мог преподнести информацию по-другому. Ты мог не говорить о том, что у тебя вторая семья и ты ее скрывать не собираешься. Ты мог не резать меня тем, что припомнил опять эти бедные беляши. Вкусные беляши я готовила. Вкусные. И ты трескал их так, что за ушами трещало. А ты все успокоиться не можешь. Если б ты тогда по-другому все это мне выдал, сейчас бы мы с тобой не говорили об этом.

Новогодняя ночь.

Дальние салюты.

Понимание, что жизнь не закончилась.

Чувство наполненности от того, что моя малышка со мной. Старшая дочка с семьей в большой гостевой. Младшая у себя в спальне. Родители — каждые заняли свою комнату.

И где-то там, далеко, уже не в моей семье, не в моем мире — бывший муж.

Трасса переметенная.

И все те же дальние звуки салютов, которые гремели в новогоднюю ночь.

44.

Лида.

Я понимала, что моё состояние — это просто какой-то замкнутый бег по кругу. Я сама себя изводила. Я считала, что вся ситуация с разводом не должна была произойти с нами. Но, несмотря на мои ожидания, желания и просьбы к вселенной, чтобы все вернулось на круги своя, а точнее, отмоталось назад, в один из дней мне позвонил мой юрист.

— Лидия Антоновна, здравствуйте. — Мягкий бархатный голос, очень обходительный и осторожный. — Я бы хотел подъехать к вам и обсудить вопросы касательно раздела совместно нажитого имущества.

— Да, хорошо. — Бодро отозвалась я, делая вид, как будто бы только и ждала этого.

Хотя по факту раздел имущества говорил о том, что точки ставятся во всех направлениях.

— А вам сегодня удобно будет после четырех? Вы в городе будете или дома?

— Нет, я в городе буду. — Все также корча из себя бизнес-леди, произнесла я и посмотрела за окно.

Шёл мелкий снег, но на работе надо было появиться впервые за последние несколько недель. Плюс моё состояние стабилизировалось. Мне подобрали препараты, которые сейчас заметно улучшили моё состояние. У меня ушли отёки. А это говорило о том, что почки справляются теперь. Я перестала чувствовать тошноту.

Мы договорились с юристом увидеться у меня в ресторане. Поэтому я, шевеля колготками, засобиралась на работу.

Родители были у меня ещё. Маша никуда не собиралась уезжать. Тем более на новогодних каникулах. Папа там такую презентовал программу по возвращению меня из больницы, что дочь, перепугавшись, ушла в административный на остаток января. Вика пока была на каникулах. В общем и целом семья была дома.

А я собиралась на работу.

— Нет я поеду с тобой. — Заключил отец, вставая в позу.

— Пап, не надо. У меня машина с водителями и с охраной. Все хорошо. Мне давно стоило появиться в ресторане. Хотя бы просто для того, чтобы свести концы с концами. А то, может быть, мне рожать не на что будет.

Папа закатил так глаза, как будто бы считал, что я сморозила не просто глупость, а несусветную глупость.

Когда я села в новый тонированный внедорожник, по коже пробежал мороз. Что-то было из отголосков аварии. Мне казалось, как будто бы дорога очень небезопасная.

Хотя водитель ехал осторожно и аккуратно. Рядом охранник на соседнем кресле, если что, был на должности штурмана.

— Лидия Антоновна, мы только на работу? — Спросил охранник, когда мы въехали в город.

— Да, только на работу.

— Аптеки, больницы?

— Нет, нет. На обратном пути, может быть, заедем в магазин.

— Хорошо.

Он что-то настучал на телефоне. Я поняла — докладывает. Но сейчас я не представляла, как иначе могла выглядеть эта ситуация

Когда я приехала на работу, то охранник с водителем пошли вместе со мной в ресторан.

— А я не поняла? — остановилась в дверях, разворачиваясь к ним. — Это что ещё за новшество?

— Новые указания — никуда