После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

Я ничего не могла решить. Я не понимала, что происходило, как у нас складывались отношения с Макаром. Что там будет дальше?

— Сегодня это произошло, а завтра что случится, Лид? Ну все-таки уже не молодые для того, чтобы вести себя так. Поговорите.

— Когда у меня будет возможность, тогда я и поговорю. А пока…

— А пока давайте за стол. — Выдохнула недовольно свекровь, толкая мою мать локтем в ребра и объясняя, что не надо было ей так на меня давить.

Мужчины появились спустя пару минут, когда я с дочерьми уже разместилась в креслах. Домашний куриный суп-лапша, наваристый, и укропчик плавает поверху.

Вкусно.

Макар смотрел на все это с сомнением и лёгкой опаской.

Ну что мне, для него тарелки супа, что ли жалко?

— Если вы ещё какое-то время решите пожить здесь, медленно произнёс Макар.

Я вздохнула.

— Да-да, я понимаю, что это как-то переходит все границы. Но все-таки тебе же сейчас помощь не помешает. Правильно? Срок уже достаточно ощутимый. Да и надо подумать, какую спальню переделать под детскую.

Я стиснула зубы покрепче, потому что я и сама об этом обо всем думала. Потому что мне самой казалось, что уже надо начинать готовиться. Да только рука не поднималась готовиться. Потому что хотелось это делать с Макаром, чтобы он сам, своими руками собирал кроватку. И после того, как я три десятка вариантов колясок перебрала, съездил и купил ту, которая понравилась ему. Вот так хотелось, а не как-то иначе.

Когда я узнала, что беременна, у меня было понимание, что от этой беременности я хочу другого. Даже не так. Когда я представляла себе просто, что если мы с Макаром решим завести ещё ребёнка, то я абсолютно другого хотела от этой беременности: спокойной беременности, нежной беременности. Так, чтобы все со мной носились, как с хрустальной рюмкой.

Почему с рюмкой?

Наверное, просто дурацкое сравнение пришло в голову.

— А у меня пока будут неотложные дела. Завершил свою речь Макар, и я вскинула бровь, намекая на то, что либо он говорит, либо пусть даже не начинает эту тему.

Макар, вздохнув, признался.

— мне кажется, надо в этой истории оставить минимум непроявленных пятен. И да, нам надо очень поговорить. Но только тогда, когда ты будешь к этому готова.

Мне казалось, я не буду готова никогда. Тупо из-за того, что я не представляла, как мне дальше быть.

41.

Макар.

Ну, что я мог сейчас ещё сказать Лиде?

Начать оправдываться?

Рассказывать о том, как слетал в Черногорию?

Или, может быть, прийти к ней уже с решёнными проблемами?

Я не видел смысла сейчас лишний раз её травмировать. Она и так едва держалась, чтобы не швырнуть мне миской с супом в лицо.

И да, эта неделя в больнице, она прошла тяжело для нас обоих. Потому что я забыл, что такое спать. Я забыл, что такое жрать. Мне принципиально важно было, чтобы только у Лиды все было хорошо.

Да, я таскался за ней по пятам. Я приносил ей обеды. Я кормил её с ложки, когда она отказывалась что-либо есть. Я уговаривал её. Я прекрасно знал, какой может быть Лида в моменты, когда ей действительно очень больно и плохо.

И кто-то скажет, тот же самый Димася, что у меня, дескать, жена разбалованная. Ну и что?

Избалованная жена — счастливая жена.

Поэтому я даже не стал ни о чем спрашивать и не начинать никакой разговор.

Когда мы приехали домой, отцы, конечно, сразу уставились на меня такими взглядами, будто бы я обязательно должен был им все объяснить и рассказать, будто бы эта неделя в больнице должна была что-то изменить. Но, к сожалению, она ничего не изменила. Наши отношения как были в тупике, так и оставались.

— Нет Макар. — Тесть покачал головой. — Все мы дураки. Все ошибаемся. Но ты давай тоже как-то правильнее будь. Хватит здесь в глупости играть. У вас ребёнок вот-вот родится. Ты чего ждёшь?

И ведь все было правильно. Все, что он говорил — правильно.

И ничего я не ждал. просто не собирался мельтешить у Лиды перед глазами без каких-либо решений. А решить мне надо было сейчас много чего.

Поэтому ближе к вечеру, когда я уехал из загородного дома, откуда уезжать мне по определению не хотелось, я набрал своих стрельцов.

— Кулёму привезите ко мне в офис. — Протянул в трубку, и водитель усмехнулся.

— Макар Владимирович, прям так?

— Ну а ты как рассчитывал? — Спросил я у приставленного к Зине охранника, который контролировал только то, чтобы она не приближалась к моему дому. —Давай, давай, привози.

Зина сидела у меня в кабинете, сложив руки на коленях. Вид имела до чего же благовидный, что аж блевать хотелось.

— Поговорим с тобой ещё раз. Откуда у тебя мой номер? Как ты меня нашла? И с чего ты вообще решила, что ты родила от меня дочь?

— Макар, если ты не помнишь...

Я тяжело вздохнул.

— Ты же понимаешь, что я играть больше не намерен? Твоё назойливое появление перед глазами моей жены говорит лишь о том, что у тебя по факту ничего нет на руках. Единственное, чем ты можешь сейчас воспользоваться, это довести ситуацию до абсурда, доставая мою супругу. Но у тебя уже не получится. У охраны есть прямое указание: ближе, чем десять метров — стрельба.

— Макар, но как ты так можешь со мной разговаривать? Нам же с тобой было так хорошо.

— Серьёзно? То есть тебе с бухим сорокалетним мужиком было хорошо? А что я вытворял?

Зина покраснела и опустила глаза.

— Макар, если ты считаешь, что я тебя в чем-то обманываю.

— Да, я считаю, что ты меня в чем-то обманываешь. Ты меня обманула с ребёнком.

Ты обманула мою жену со своей какой-то мнимой беременностью. Ты чего от меня хочешь? Ты зачем ломишься то туда, то сюда? Ты не понимаешь, что я тебя сейчас за наркоту прикрою?

— за какую наркоту? — Нахмурилась Зина.

Я потёр переносицу.

— Которую у тебя найдут, как только ты выйдешь из моего офиса. Или ты что думала, я с тобой продолжу разговаривать в мирном тоне в надежде на то, что ты меня услышишь? Если человек меня не слышит с первого раза, не слышит со