После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

— А что такое, Макар Владимирович?

— Дерьмово присматривают! — Зло рявкнул. — Расслабились и жиром заросли. Мух не ловят. Мы же теперь живём в приличное время. У нас же теперь не девяностые, со стволами никто не ходит по улице. Правильно? Поэтому надо щелкать одним местом и надеяться на то, что ай-яй-яй, какой-то мужик подошёл к моей жене, значит все нормально. Он же не с ножом подошёл!

— Макар Владимирович, я вас понял.

- Раз понял — исполняй.

Ребята вроде все были нормальные. У всех было военное прошлое. Кто-то в горячей точке служил, кто-то ещё недавно с армии вернулся. В целом дисциплина была. Понимания не было.

— Макар Владимирович, у нас, знаете ли, тоже нет разрешения на стрельбу.

— А причём здесь стрельба? — Спросил я у одного из стрельцов. — Причём здесь стрельба? Непонятный мужик подходит к моей жене. Ваша реакция? Ходите, сопровождаете. Я вас что, на сопровождение нанимал или на то, чтобы моя жена была в безопасности? Или пока вы тесак не увидите, не почешете жопы? Вы для чего у меня здесь работаете? Костюмы таскать? Девка какая-то лезет к забору, дочь звонит в истерике: папа, кто это? С какого черта мне дочь звонит и спрашивает, когда вы должны были разрулить эту ситуацию?

— Она могла оказаться либо знакомой вашей дочери, либо няней, либо ещё кем-то.

- глазенки разуй! Ты эту бабу где видел? — Зло спросил я и направился в сторону гаража. — Я, конечно, понимаю, что у вас жизнь сытая и спокойная, но и вы понимайте, что эта сытая и спокойная жизнь кончается элементарным увольнением. У меня жена скоро рожать поедет. И непонятно, то ли её база смурфиков охраняет, то ли нормальные мужики, у каждого из которых за спиной ого-го сколько пройдено. Забылись, да? Тихо живётся? Жопы в руки, и чтобы глаз не спускали ни с семьи, ни с жены, ни с каждого из детей по отдельности, ни с родителей. Я, в отличие от вас, не в спокойное время живу.

Бесился и психовал. Понимал, что ситуация такая, что пока не произойдёт какой-то переломный момент, по факту ничего нельзя будет объяснить.

И Новый год.

Да, дурной Новый год был.

Приехал к дому. Стоял, как дурак. Подарки привёз. Хотел хоть что-то сделать для девчонок.

И меня даже пригласили. Вика смущённо топталась возле машины, ждала, когда я выйду.

— Ты зайди, ладно?

Я зашёл, но мне не были рады.

Когда-то, ещё год назад, я был главной фигурой вечера, ставил ёлку, ворчал, недовольный ходил. Все это меня раздражало. Все это меня тригерило, но я был главной фигурой вечера, из-за которой обязательно шубу надо в первую очередь на стол поставить и холодец.

Сейчас все было по-другому.

Лиду подташнивало, поэтому на столе особо ничего такого не было.

— Ох, Макарушка! — Произнесла тёща, гладя по плечу. — Мы в этом году без селёдки.

Ну, невозможно ничего не поставить на плиту, ничего не разделать. У Лиды на все реакция.

Лида сидела с пустыми глазами.

Говорю же, дерьмовый Новый год.

И какие бы хорошие подарки я не подарил, как бы много я не вложил ценности в каждый из подарков — ничего это не значило.

Глубоко за полночь, когда дети расползлись по своим кроватям, родители ушли на свой этаж, я тихо произнёс, сидя в зале напротив Лиды:

— Я с ней спал. — Вздохнул тяжело. — Это единственное точное, что я могу тебе сказать. Это было в Черногории, когда несколько лет назад у нас мальчишник там устраивался. Разводка чистой воды. Мужики стали подкалывать, что нету пороха в пороховницах. А на утро я с ней проснулся.

Лида медленно встала, пожала плечами

— Ну ты же не хочешь теперь за это медаль получить от меня, правильно?

43.

Лида.

А что я могла еще сказать Макару?

Новый год — сказка для всей семьи, потеряла актуальность с его уходом из этой самой семьи.

Сидели все как на ножах. Смотрели друг на друга волком.

И вот он мне говорит: "я точно с ней спал", было это вот тогда-то».

Я всегда говорила, что нормальные мужики никуда от своих жен не уезжают. И пока в стаде этих нормальных мужиков есть два каких-то кривоногих гамадрила — всегда будут происходить неоднозначные ситуации.

Но я же верила Макару. Я всегда верила Макару.

Черногория, значит.

Шикарное место.

Да, самое то, чтобы обрюхатить там какую-то туристку.

Слезы помимо воли накатились на глаза. Я и так пребывала в состоянии личного стресса и какой-то травмы. И поэтому признание, которое далось Макару однозначно с большим трудом, сейчас вызвало во мне большое раздражение.

И поэтому среагировала я нетипично.

Мне неинтересно было, что там дальше. Но Макар, мотнув головой, стиснул зубы.

— Я понимаю, что это бредово звучит. Но я сам в этом бреду пытаюсь разобраться.

Ребенок точно не от меня, и никто второй раз не беремен. Это чистой воды провокация. И вез я ее к тебе только для того, чтобы ты сама услышала все ответы на вопросы, которые я ей задам.

— Вот сейчас-то ты что от меня хочешь, Макар?

Смотреть на него было больно.

Очень.

Я сейчас переживала такие эмоции, что мне хотелось одного — найди ты этот чертов маховик времени, пожалуйста, и отмотай все назад. Я не хочу в этом участвовать. Я была готова ко всему. Я была готова к твоему трудному характеру. К твоему ворчанию. Я даже к двустволке в подвале и то была готова. Но я не была готова к предательству. Найди, пожалуйста, маховик времени. Прошу.

Но вместо этой просьбы я презрительно скривила губы и вскинула брови.

— Я не понимаю, чего ты от меня хочешь. Но исповедовался — отлично. Я считаю, что это уменьшает степень вины.

— Лида, это не уменьшает степень вины. И ни в коем случае не дает мне какие-то привилегии, дескать: я был не в себе, я был пьян. Нет. Я все это прекрасно понимаю. Но я просто хочу, чтобы ты знала, чтобы ты хотя бы понимала, что в трезвом уме и твердой памяти никогда я не желал никого другого, кроме тебя.

Никогда у меня не было никакой другой женщины, кроме тебя. Просто потому, что такие, как я, влюбляются один раз и