После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

второго раза, на третий раз я просто как следует замахнусь и ударю. Мне такие концерты в жизни не нужны. И чтоб ты понимала, твоё каждое появление несёт в себе какой-то смысл. Вот у меня вопрос: чего ты добиваешься? Чего ты хочешь?

Какого черта ты появилась в один момент с прокурором из Москвы?

Зина выкатила глаза и покачала головой.

— А вот тут меня не надо ни к кому примазывать. Я видела, как этот мордоворот пытался у меня ребёнка отобрать.

Я вскинул брови.

— И знаешь, в этом нет ничего хорошего. Не надо тут рассуждать, будто бы я с ним знакома. Будь я с ним знакома, он бы тогда не вызвал опеку и мне не надо было бы носиться по городу, пытаясь доказать, что мой ребёнок — это мой ребенок.

— А ты зачем вообще своего ребёнка к моей жене припёрла?

— У меня нет денег — Выдохнула Зина. — У меня нет денег. У меня нет никаких возможностей. С ребёнком сидеть я не могу. Я думала, что ты можешь помочь, поэтому и решила обманывать.

Я расстегнул верхнюю пуговицу воротника и растёр шею: ломило, хрустело после недельного сна, черт пойми как, на скамейках и креслах. Поэтому ничего удивительного, что я сейчас был чуть более милее, чем огнедышащий дракон.

— А что мне оставалось делать?

— Не знаю. Найти отца ребёнка.

Зина поджала губы.

— Ничем он не поможет. А мы с тобой провели ночь.

— Я с тобой спал или нет?

— Спал, конечно. — Зло выдохнула Зина, упирая ладони в стол.

Но я как-то отказывался верить людям. Особенно в ключе того, что происходило в моей жизни сейчас.

— Спал, конечно. И вообще, я так подумала, что если вдруг у тебя как-то будет возможность, то, может быть, ты захочешь повторить или ещё что-то в этом духе.

— Но я не захотел повторить. Поэтому ты полезла к моей жене. Как ты нашла адреса моей жены? Как ты поняла, кто моя жена?

— Что ты думаешь, это так тяжело найти? Я у тебя, блин, документы посмотрела, когда была в номере.

— А зачем ты туда полезла?

— Ну как это зачем? — Зина развела руки в разные стороны. — Удостовериться, что ты не маньяк, не какой-нибудь бандит.

— Ну, это ты очень дерьмово удостоверилась. — Процедил сквозь зубы я и вскинул бровь.

Зина напряглась.

— Потому что в документах обычно не пишут скольких грохнул в девяностые.

Зина прижалась спиной к спинке кресла и замотала головой.

— Да ты всё врёшь, шутишь…

— И вообще, — я тяжело вздохнул и склонил голову к плечу, проходясь по Зине оценивающим взглядом работорговца. — Деньги, говоришь, нужны? А давай мы с тобой, знаешь, как поступим? Ты немного поработаешь на меня. Как ты на это смотришь?

 

 

 

42.

Макар.

Зина присмирела, сидела тихой мышью и смотрела на меня исподлобья. Я расхаживал в одну сторону, в другую сторону от своего стола и медленно договаривал, что от неё требуется.

— И тогда ты…

— А что тогда я? Это просто компенсация за мои моральные страдания, которые ты мне организовала. — Недовольно фыркнул и потянулся к графину с водой.

Сопение было таким говорящим, что я прекрасно понял — недовольна. Поэтому я подсластил пилюлю.

— Если у тебя все получится, особенно в том контексте, который я предлагаю, точнее, желаю, то это будет самым наилучшим вариантом выхода из ситуации. Так и быть, я тебе деньжат сверху накину. А там, может быть, у тебя мозги на место встанут и ты мне подробности ночи в Черногории сама быстренько выложишь.

— Какие тебе подробности ещё нужны? Ты же все знаешь.

— Опять-таки, я все это знаю только с твоих слов. Никаких доказательств нет. И я не первый день живу на свете для того, чтобы задуматься о том, что ты врёшь нагло в глаза и при этом без фантазии, без огонёчка. Ты бы хоть что-то рассказала обо мне: как я выглядел, какие татухи ты у меня увидела.

Я шел ва-банк.

У меня не было ни одной татуировки. Несмотря на моё буйное прошлое. Просто из-за того, что как-то не принято было размалёвывать себя под иконостас, когда ты особо старался всегда держаться в тени.

Зина ещё раз хлопнула глазами.

— Поэтому либо ты соглашаешься, либо идём встречаться с ГНК.

— У меня ребёнок. Меня никто не посадит.

— Господи, у тебя ребёнок — панацея от всех болезней. — Недовольно произнёс и жадно глотнул воды из графина. — Я тебе предлагаю практически беспроигрышный вариант, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. А при хорошем исходе — ты ещё и наваришься на этом. Там уж на твой откуп нужны будут какие-то дополнительные объяснение с твоей стороны или нет, я перетопчусь. Но ты же сама понимаешь, что у меня настроение меняется, как ветер в поле. Сегодня так говорю, завтра по-другому. Ты подумай. Судя по тому, с каким напором ты лезешь к моей жене, судя по тому, как ты вцепилась в меня — у тебя вариантов-то особо нету.

И плюсом ко всему ты ещё и отбитая на башку.

— Почему это отбитая? — Тихо спросила Зина, опуская глаза.

— Ну потому что надо либо вообще ни черта не понимать в этой жизни, либо быть тупее пробки, чтобы сунуться к бывшему смотрящему района. И при этом надеяться, что ты жива останешься после этого.

Я положил документы на край стола, и Зина осторожно, двумя пальцами потянула на себя папку.

— Сколько у меня есть времени, чтобы подумать?

— До вечера думай.

— А ребёнка я куда дену?

— Ну давай я за тебя все сам решу, а ты просто посидишь, лапки сложив. Ну включи голову. Сообрази, придумай что-то. Я откуда знаю, куда ты своего ребёнка денешь!

Отцу ребёнка позвони!

На её глазах закипели слезы.

—А вот не надо! Не надо лезть в игры взрослых мужиков без какой-либо нормальной поддержки.

Мне очень было интересно, с кем она договаривалась. Димася её подтолкнул к такой гениальной идее или Радмир. Но понятно же, что она не с улицы. И сейчас будет сидеть с глазами ангела, смотреть на меня.

Да в жопу вообще всё!

Когда за Зиной хлопнула дверь, я набрал своего управляющего и попросил: