После брака. Бывшие. Чужие. Когда-то любимые - Анна Томченко

— Нет, ребят, слушайте, так дело не пойдёт. Я захожу к себе в ресторан, а не в таверну на набережной.

— Лидия Антоновна, все вопросы вы можете решить с Макаром Владимировичем.

Мы к этому не будем иметь никакого отношения. На данный момент указания такие, что вы не должны нигде находиться одна.

Я закатила глаза и, развернувшись, зашла в ресторан. Хостес, молодой человек, где-то двадцати трех лет отроду, белозубый, со смазливой внешностью, с какой-то исключительно по-мальчишечьи хулиганистой улыбкой смотрел на меня и не знал, как отреагировать.

— Здравствуйте. — Произнесла я холодно.

— Здравствуйте. У вас забронировано?

-У меня всегда забронирован кабинет директора.

Парнишка расплылся в дебиловатой и счастливой улыбке и зачем-то шутовски поклонился. Я, сцепив зубы, качнула головой.

— При гостях так не делать.

— Понял.

— Понял — уже хорошо. — Выдохнула и прошла к себе.

Охрана осталась стоять в коридоре.

Через полчаса такого надзора я не выдержала и выгянула.

— может быть, вы хотя бы переместитесь в зону отдыха? Вот я четыре часа буду сейчас занята с документацией. Вы четыре часа будете стоять?

— Да, будем стоять четыре часа. - Холодно заметил охранник и передёрнул плечами.

Я вскинула брови, понимая, что это какой-то маразм. Но тем не менее не представляла, что там Макар им наговорил. Поэтому все-таки я набрала бывшего мужа.

— Макар.

— Да, я тебя слушаю. — Надтреснутый голос звучал в телефоне, напрочь лишённый чувств.

— А что у тебя за новые причуды с охраной?

— Какие причуды?

— Ходят за мной по пятам. от кабинета не отходят.

— Такие указания.

Я хмыкнула.

— Тебе людей не жалко?

— Нет, Лида, мне людей не жалко. Мне жалко мою жену. Мне жалко мою семью. Так что давай ты сейчас не будешь со своими ценными советами лезть в мою работу и рассказывать, как правильно выстраивать опеку и безопасность близких мне людей.

И опять Макар делал тоже самое, что и до нового года — тонко намекал мне на то, что я лезу не в своё дело.

Я прикусила губу.

— Хорошо. Я поняла тебя. Я услышала тебя. Скажи, а в туалет они со мной тоже будут ходить?

— Да, будут — Равнодушно отозвался бывший муж, и я скрипнула зубами.

— Слушай, у тебя то густо, то пусто. Или что, как-то повлияло то, что авария... —я нахмурилась и уточнила: — А что это Каренский возле меня не въётся?

А молчание было таким неприятным, слишком натянутым, что мне показалось, что я ляпнула лишнего.

— А тебе что? — И уже по первым звукам я поняла, что Макар сейчас взорвётся. —Скучно вдруг без него стало? Хочешь узнать, как у него дела? Или что, Лида, все-таки я оказался прав в том, что это не просто какой-то прокурор из столицы, так?

45.

Лида

— Прекрати.

Я понимала, что где-то в глубине души Макар в себе сейчас сильно не уверен.

Предательство, разрушенный брак, ушедшая под откос жизнь, беременная бывшая жена, которая находится в такой же растерянности, как и он.

Я понимала, но это не давало Макару права захлёбываться ревностью.

— Извини, — короткие рубленые звуки. Слишком чёткие для того, чтобы я действительно подумала, будто бы он извиняется.

Нет, он вспылил, ион пытался загладить вину.

— Я спросила только из-за того, что мне важно знать причастен ли ты к этому делу или нет? И чего меня ожидать в дальнейшем.

— Ничего. — Ответил Макар, заставляя меня задрожать от злости.

— Макар, — прохрипела я в трубку, понимая, что этот причастен.

Разин был бы другим человеком, если бы не влез в это дело по уши.

— Что ты хочешь от меня услышать? То, что в момент, когда ты лежала непонятно в каком состоянии, прокурору вдруг надумалось покидать в меня остротами. И так совершенно случайно случилось, что у него вывихнулась челюсть. Или что ты хочешь узнать? Что я глубокой ночью с двумя чёрными пакетами пробрался к нему, оглушил и развёз по кускам в разные стороны наших бескрайних полей и лесов?

— Макар! — задрожал мой голос.

— Не трогал я его. Ходит спокойно, к тебе просто приблизиться не может. Ну, не то чтобы очень сильно спокойно ходит. Конечно, у него есть некоторые сложности с дикцией.

— Я таки знала! — честно призналась и зажала пальцами глаза. — А если тебе это аукнется? Если вдруг получится так, что...

— Лида, свет мой ясный, я отдаю себе отчёт в том, что можно делать, а что нельзя.

Я прекрасно понимаю, для чего он здесь и чего он хочет. А ещё я понимаю, что чем больше ты нервничаешь, тем больше ты себя нагружаешь, тем хуже становится. Не думай об этом, пожалуйста. Я не маленький мальчик, выкручусь, вывернусь из этой истории. Сама ведь знаешь.

Я не знала.

Какая история, что нужно Каренскому от Разина, я не представляла.

Шмыгнула носом.

— Хватит — Макар мягко это произнёс, как делал, когда понимал, что мы дошли до точки и я расклеиваюсь. — Лид, хватит, я тебя прошу, я тебя умоляю. Тебе, наверное, очень не повезло, что ты вышла за меня замуж. Такую, как ты, надо на руках носить. А я вот как оказалось поступил. И каждая твоя слезинка для меня это гвоздь в крышку гроба, и если бы тебе стало легче, я бы готов был в него лечь и изнутри его забить, но только почему-то у меня создаётся впечатление, что тебе от этого ни черта не легче, поэтому не надо. от того, что ты переживаешь за меня, я чувствую себя полнейшей свиньёй. В какие-то моменты мне кажется, что лучше бы ты была холодна и равнодушна, и тогда бы я понимал, что все не зря, а ты волнуешься, переживаешь.

Конечно, я переживала и волновалась:

Он отец троих моих детей.

И маленькая кнопка у меня в животе.

Она должна увидеть своего отца, и не когда вырастет и когда тот выйдет из-за решётки.

— Я тебя прошу, — тихо выдохнула, закусывая костяшки пальцев. — я тебя прошу, пожалуйста, не надо ничего. Ты только усугубишь дело, а я бы не очень хотела в моменте, когда у меня родится дочь, не иметь возможности объяснить, де её отец.

— я домой хочу. — Сквозь стон выдохнул Макар, я