В объятиях дьявола - Миранда Эдвардс

При одной мысли о его татуировках по спине пробегают мурашки. Но и в одежде Росс прекрасен. Его образ простой и лаконичный. Волосы не зализаны, а наоборот слегка растрепаны, и несколько прядей падают на лоб, наполовину прикрытый серебристой атласной маской, сочетающейся с цветом глаз.

Вот только эти чудесные глаза смотрят на мою маму.

Зная, что их помолвка – фарс, пыль, пущенная в глаза людям, смотреть на то, как они вышагивают за ручку перед камерами и всеми гостями, неприятно. Голову затуманивает ревность. Я ревную того, кто мне не принадлежит, и это глупо. Осушаю бокал и хватаю у мимо проходящего официанта еще одну порцию шампанского.

Почему именно помолвка? Почему они не могли скрывать свою связь, что было бы куда логичнее? Раньше я как-то об этом не думала.

Мама выглядит волшебно в белом пышном платье с мелкими перьями по краю декольте и золотой маске с ручкой. Росс учтиво снимает ее накидку и, вручив ее официанту, целует в щеку. Как бы мне ни было ревностно это признавать, они смотрятся отлично. Мама выглядит настоящим миниатюрным ангелом рядом с громоздким Россом, который может ее закрыть в любую минуту. Но вот сделает ли он это – уже другой вопрос. Мама прижимается к Россу, держась с ним под руку, и ее лицо светится. Я знаю, что значит счастье, льющееся из нее водопадом. Мама влюбилась. Ей многого не надо.

С силой сжимаю бокал, и его ножка хрустит от моего натиска. Чувствую, как Николас рядом со мной напрягается. Мужчина забирает из моих рук чашу, ставит ее на столик и, опустив голову, целует меня в плечо, привлекая к себе внимание. Я поднимаю глаза на него, не понимая, что Ник творит на глазах всех сотрудников и гостей. Николас ловит мой взгляд. Обычно веселое лицо превращено в маску, глаза то ли печальны, то ли злы. Его эмоции заставляют меня замереть на месте. Делаю судорожный вдох, ожидая объяснений. Ник еще раз наклоняется и, запечатлев еще один мягкий поцелуй на моей шее, шепчет мне на ухо:

– Росс просто играет свою роль.

– Зачем ты мне это говоришь? – тихо спрашиваю я, прильнув к его уху.

Ник трется носом о мою щеку и горько усмехается:

– Не хочу, чтобы тебе было больно, дорогуша.

Николас отстраняется и выдавливает из себя ободряющую улыбку. Я нахожу его руку и благодарно сжимаю ее. Я понимаю, что Ник хотел мне помочь. Но сомневаюсь, что еще один человек, чьи чувства я не понимаю, может это сделать.

Росс оставляет маму и поднимается на сцену. Николас присоединяется к брату, и каждый из них произносит речь. Я тем временем старательно избегаю маму и даю поручения официантам. Братья Кинг завершают свою речь, и оркестр начинает играть громче. Я вижу, что несколько пар выходят на танцпол и кружатся в вальсе. Все богачи видимо умеют танцевать, потому что они двигаются плавно и уверенно. Мередит Ван дер Меер весело смеется над шуткой своего мужа. Они очень красивая пара и кажутся невероятно счастливыми, несмотря на разницу в возрасте в пятнадцать лет, если я не ошибаюсь. У нас с Россом – четырнадцать.

Росс приглашает маму на танец, а Николас – какую-то девушку, чьего лица я не узнаю. Оба моих кавалера пристроены. Оборачиваюсь и встречаюсь глазами с Джоном Би, надевшим простую черную маску. Он внимательно следит за мной на расстоянии, и я не могу не умилиться его заботе. Телохранитель отвечает мне своей фирменной отеческой улыбкой. Указываю на него пальцем, потом на себя и изображаю вальс, предлагая Джону Би потанцевать, но тот качает головой. Состроив гримасу разочарования, я направляюсь в сторону кухни, чтобы проверить, как поживает торт и хватает ли всем закусок, но вдруг чья-то крепкая рука хватает меня.

Резко поворачиваюсь к нарушителю моего личного пространства и вижу перед собой высокого мужчину в черном костюме с бабочкой. Половину его лица закрывает ярко-зеленая маска, и я не могу судить, красив ли он, но сложен точно хорошо. Незнакомец немного выше меня, у него широкие плечи и узкая талия, как у пловца. Его нельзя назвать «качком» или «скалой», как Росса и Ника. У Кингов в роду явно были гиганты. Медно-рыжие волосы коротко пострижены и прилизаны гелем. Незнакомец мило улыбается и, отпустив мою руку, говорит:

– Прошу прощения, мисс. Вы обворожительный, и я не мог пройти мимо и не пригласить вас на танец.

Зеленые глаза внимательно смотрят на меня, а узкие губы растянуты в милую неловкую улыбку. Незнакомец нервно дергает полы своего пиджака. Он не похож на маньяка, да и оба уха у него на месте, а это уже огромный плюс. Вешаю сумочку на плечо и согласно киваю, слегка приподняв уголки губ в улыбку. Мужчина, немного расслабившись, подступает ко мне, кладет одну руку на мою талию, и мы начинаем танцевать. Я накрываю его плечо своей ладонью, держа между нами приличное расстояние. Незнакомец вдруг начинает хихикать.

– Простите, пожалуйста, – бормочет он. – Обычно я более уверенный. Я даже не представился. Меня зовут Сэм.

– Ничего страшного, – в ответ улыбаюсь я. – Вы пришли один?

Чувствую, как рука Сэма обхватывает меня увереннее. Мужчина кивает.

– Что насчет вас? – Сэм наклоняется к моему уху довольно близко, чтобы я могла услышать его. – Кто сумел оставить такую прекрасную даму в одиночестве?

Сэм умолкает и делает задумчивое лицо.

– Это было слишком банально? – спрашивает он.

– Ты точно хочешь услышать ответ? – уточняю я.

Я невольно хихикаю. Сэм усмехается, глядя прямо в мое лицо. Мы продолжаем кружить по залу, ведя невинную беседу. Сэм очень милый и веселый. Я смеюсь над его глупыми шутками, потому что я знаю, что он пытается так флиртовать, а обижать его мне не хочется. Он уделяет мне внимание и не обременяет обязанностью думать над каждым словом и над тем, что нас ждет завтра. Потому как завтра нас не ждет ничего. Такое разнообразие очень приятно.

Заканчивается третья мелодия, и я уже, честно признаться, устала. Когда я собираюсь сказать об этом Сэму, нас останавливает Росс. Его фигура возникает из ниоткуда, словно он призрак. Я вздрагиваю от его тяжелого взгляда и сразу же отстраняюсь от Сэма.

– Позволите? – слово не звучит как вопрос. Это четкий приказ, отданный Россом.

Сэм без особого энтузиазма кивает, целует мою руку и на прощание произносит:

– Обещаю, что мы еще