Король Сапфир - Сильвия Лайм

не считал тебя недоколдуньей, — покачал головой он, крайне меня удивив. — Даже когда ты впервые попала ко мне в Хальвейль, я почувствовал твою ауру. Ту, о которой ты и сама тогда не догадывалась. И потом, когда понял, что ты видишь моего дракона… Когда осознал, что ты не аватар огня, а аватар всех стихий. Ты никогда не была «просто». Именно поэтому я и отдал тебе виал Первых богов без малейших колебаний.

Его голос звучал мрачно и колко, остро до глубины души, и проникал в меня даже туда, куда я свои-то мысли не хотела запускать.

Сициан Алатус Райя-нор пророс в меня всеми своими корнями. И я уже давно не могла оттуда его выкорчевать.

— Есть пророчество, — начала было я, но Сициан прервал:

— Я знаю его, — кивнул. — Иви должна всех спасти и все поправить. Очень уместно и легко перекинуть все на тебя в свете масштабной войны. И очень глупо возлагать такие надежды на одного человека, даже если он чароаватар.

Он вздохнул, и вдруг его рука на спинке дивана коснулась меня, ласково убрав волосы за ухо.

— И как после всего этого спасать тебя в четвертый раз? Ведь я окажусь слишком далеко. А твоя чарогненная магия… недотягивает до силы Иви.

В груди защемило. Он был прав.

Закрыла глаза, в которых на миг потемнело.

Подземный змей сегодня сказал мне слишком много. И Сициан… его всегда было слишком мало.

Я осторожно стянула с пальца перстень с обсидианитом.

— Как думаешь, если бы я полностью овладела магией огня, у меня был бы шанс исполнить это пророчество и остановить войну? Уничтожить орден Зрящих?

Сициан чуть сжал губы.

— Я не верю в это пророчество. Одному человеку не под силу изменить мир. Но… если представить одного аватара, в котором все стихии сошлись бы воедино в полной своей мощи… Весьма вероятно, что он мог бы повлиять на кого угодно. И к его мнению прислушивались бы. Право сильного работает испокон веков.

Я хмыкнула, крутя кольцо в руках.

— Что это? — прищурился Сициан, и по его глазам я поняла, что он чувствует неладное. Словно он… читал мысли.

— А… ты же умеешь, — усмехнулась я. — Всегда забываю.

Алые глаза сделались кровавыми. Из радужек полыхнул огонь.

— Не вздумай этого делать!!! — прорычал он, вскакивая на ноги и попытавшись одной рукой вырвать кольцо. Другая уже схватила меня за горло.

Но он не успел. Я уже проколола палец иголкой, которая скрывалась внутри металлического ободка.

В голове мелькнуло: «Чтобы я промолчала, тебе пришлось бы меня задушить, Сициан…»

А потому я легко выдохнула сквозь недостаточно хорошо сжатое горло:

— Умбрис локо игнис.

И мир содрогнулся.

Глава 11

Игнис

Сициан что-то кричал. Я не слышала.

Огонь вспыхнул вертикальной стеной. Вся комната была объята пламенем, он сжигал кожу, сдирал заживо, откусывал куски плоти, мышц, вгрызаясь острыми раскаленными зубами до самых костей.

Я не слышала ничего. Едва это произошло, как от боли я мгновенно сорвала голос до хрипа. Из глаз лились слезы и сразу же сгорали вместе с губами и лицом.

Я не понимала, откуда взялся этот чудовищный огонь. Не понимала, поднимая красные, изуродованные ожогами руки вверх, разглядывая обглоданные пальцы, с которых лился огонь. Струился по мне, спускался на пол, охватывал ткани и мебель. Все то, что не было каменным и можно было сожрать.

Не понимала, пока не стало ясно, что этот огонь — это я. Умбрисы выполнили приказ. И чарогненная магия выросла до небывалого уровня. До того, которым нельзя управлять.

Мелькнули в голове слова Лоранеша, бесконечно далеко:

«Только помните: никогда и ни при каких обстоятельствах не меняйте формулу обращения к умбрисам…»

Я думала, что это лишь мера предосторожности для исключения ошибки. Но если умбрисы могут увеличить мощь чаротвердника, то смогут и чарогника.

В принципе, я не ошиблась…

Все это пронеслось в голове за какие-то доли секунды, не оставив за собой облегчения. Это были просто пустые факты, которые теперь должны привести к смерти.

Огонь невозможно было остановить. Невозможно приручить. Я никогда этого не умела, не получилось бы и сейчас, когда хотелось отключить сознание, умереть побыстрее, лишь бы не чувствовать этой адской боли.

Но что-то не позволяло.

— Не вздумай!.. — кричал что-то Сициан, удерживая меня на ногах.

Я не видела его лица. Уже ничего не видела.

— Оставайся в сознании или я сам тебя убью, игнисова девка!!! Шиссалисс, явись!

Треск, огонь, тьма.

Где-то хихикают умбрисы. Среди тьмы мелькают алые глаза Кракена.

«Я говорил, что ты умрешь. Правда, не думал, что так быстро, Инсанимара…»

— Я… не… Инсаинмара… — хрип из сожженного горла.

Почему, демоны их всех забери, я еще жива?

Одним махом бы все закончилось… И не надо никого спасать. Не надо сражаться с чокнутой Рыжей Синицей, любительницей наматывать чужие кишки на кулак. Не нужно вспоминать мерзкого Эдуарда Церра, который уже пообещал меня убить и расчленить. Не нужно бояться и испытывать боль… Ничего больше не нужно.

— Почему ты меня не отпустишь?.. — Пытаюсь открыть глаза и посмотреть на Сициана. — Я устала. Я так устала.

Но ничего не выходит. И заплакать не выходит.

Сама виновата.

Из глаз течет огонь.

— Пожалуйста, еще чуть-чуть, Саша, — рваный голос Ала. Полный того, чего в нем никогда не было.

Испуга. Ужаса.

Крови и боли.

— Я здесь, господин, — треск пламени.

— Что делать, Шиссалисс? Как убрать этот огонь⁈ Он не слушается! — рычание зверя. — Отзови его или я сожру и тебя, и всех твоих сородичей! Братьев, сестер и хреновых бабушек до десятого колена!!!

— Не в моих силах, господин.

— Почему? Ведь это просто пламя, усиленное умбрисами! Убери его, мать твою, быстрее!

Треск и шум падающих шкафов. Покои Иви полностью испорчены. Едкий дым не горче пепла в легких.

Когда это закончится?..

— Это не просто пламя, — шипит игнис дожа. — Перед заклятьем чароаватар пожелала вызвать игнисов крови, плоть от плоти Исгарда. Мы не имеем власти над ними.

— И что теперь⁈

— Ничего, господин. Либо она переживет огонь игнисов крови и станет их госпожой, либо погибнет.

— И как, по-твоему, его может пережить человек⁈ — рычал император огня.

Тишина и молчание. А затем ответ как приговор, который я пойму только значительно позднее:

— Человек — никак.

Тишина. Только боль. Бесконечная, как тьма Подземья Стального королевства.

А я не хочу так умирать. Пытаюсь протянуть руки к Сициану, и мне кажется, что у меня даже что-то получается. Я не вижу, но ощущаю, как кости предплечий касаются чего-то твердого.