Король Сапфир - Сильвия Лайм

Но только хрип. Тихий. Не громче рева пламени.

— У тебя всегда получалось то, что никогда не получилось бы у других, — пытаюсь сказать я и улыбнуться.

Я плачу, но этого никто не видит, потому что я вся в огне.

— Я вижу, — шепчет он хрипло. И голос срывается. Он тоже плачет. — Я слышу все твои мысли, Саша.

Чувствую, как что-то касается моего лба.

— И ты будешь жить. Даже если у меня нет иного выхода, — его голос больше не срывается. Он твердый, как и всегда. Почти злой.

Мой император Огненной луны… Всегда несгибаемый. Всегда прямой, как выстрел.

Жаль, я не могу тебя коснуться…

— Твой. Только твой, — раздается шепот, а затем какой-то глухой звук. И что-то прохладное.

Я не понимаю. Задыхаюсь, захлебываюсь.

Кашель.

Мокро и… бешенство.

Ярость.

Боль и злость.

Что-то случилось… я больше не могу не двигаться. Мне нужно вырваться, выбраться из его объятий. Кричать.

И я кричу. И даже слышу свой голос.

— Все будет в порядке. Теперь все будет в порядке, — глухо, но твердо говорит мой император.

— Отпусти, — рычу голосом зверя.

У меня есть голос. И я хочу жить. Я должна выбраться из этой проклятой сгорающей комнаты. Зачем он удерживает меня здесь⁈

— Еще немного. И ты получишь все, чего желала, — отвечает он жестко.

И я почти верю. Хоть и не понимаю.

Из огня на меня смотрят десятки хрустально-рубиновых глаз с узкими зрачками, напоминающими тонкие пляшущие язычки пламени над свечами.

— Разозлишься на меня потом, — добавляет он почему-то немного грустно.

«Почему, мой император? Мне уже совсем не так больно, как прежде. Я даже почти открыла глаза и сквозь щелочки могу видеть твое красивое лицо, объятое пламенем… на нем много ожогов… Так странно! Ты же излечишься?..»

— Конечно, Великая Иви, — шепчет он устало, но спокойно. — Конечно, Саша…

Хочу дотронуться до его лица, но не успеваю.

— Спи…

Тьма.

* * *

Я проснулась на следующее утро совсем в другой комнате. Не в той, где привыкла засыпать, и первое время никак не могла понять, как я здесь оказалась.

Вокруг никого не было, но стоило оторвать голову от подушек, как прибежала Тифия с подносом еды и воды и начала что-то щебетать о том, как я себя чувствую.

— Кроме того, что у меня страшно трещит голова, все прекрасно. А что случилось? — нахмурилась, пытаясь припомнить вчерашний день и как я вообще легла спать. Но с первого раза не получалось.

— Так был страшный пожар в вашей спальне! — ахнула она, сложив руки на груди. — Сервус Ал вытащил вас из огня, и мы перенесли вас в другое замковое крыло.

— То-то мне кажется, что я здесь никогда не была, — выдохнула, подавив легкий приступ страха.

Память начала возвращаться. Я вскинула руки, разглядывая идеально белую кожу. Подняла одеяло, но и там все было в порядке. Ни одного ожога.

От волос пахло дымом, но на этом напоминания о ночи заканчивались. А я… даже не испугалась случившегося.

— Как… как это все?.. — запнулась. — А где Ал?

Тифия моргнула.

— Он сказал, что его срочно вызвали обратно в империю. Он отбыл несколько часов назад.

— А Эушеллар и Тейноран?

— Они в соседних покоях — ждут, когда можно будет явиться к вам.

Картинка до конца все еще не складывалась, но я заставила себя одеться и пообщаться с друзьями, пытаясь выяснить все детали. Машейр терся о мои ноги и мурчал так, как никогда прежде. Порыкивал, что больше никогда не позволит никому собой управлять и, как это удалось тому черноволосому магу, он до сих пор не понимает.

Тейноран стоял, скромно потупив взгляд. Его смуглое лицо было пурпурным от стыда. По его многозначительному молчанию я сделала вывод, что он прекрасно знал, кем являлся Ал, с самого начала.

На сердце осталась странная горечь. Я помнила, как меня обнимал Сициан. Помнила все, что он говорил. Каждое слово, которое будто было вырезано на обратной стороне груди кинжалом.

Он спас мне жизнь, хоть я и представления не имела как. И я хотела его поблагодарить. Хотела просто обнять.

Словно мне не хватало его тысячекратно сильнее прежнего.

Как воздуха.

Я коснулась рукой груди в области сердца, словно это могло унять резкую ноющую нестерпимую боль. Но не помогало.

Пришлось сделать вид, что я ничего не чувствую. И чтобы отвлечься, я решила вернуться к предыдущему плану. Нужно было как можно скорее явиться к королю Сапфиру, чтобы понять, нет ли шанса отозвать его приказ о начале военных действий. Чушь, конечно. Но я ж Великая Иви. Может, удастся припугнуть…

От завтрака я отказалась под возмущенную жестикуляцию Тифии. Разве что три стакана ягодного сока выпила почти залпом и зажевала конфетой «Поцелуй терраники». Неплохая, между прочим, сладость получилась! Даже голова перестала так сильно трещать.

Машейр сжевал мои тосты с жареным мясом и был крайне доволен, подставляя мне спину, чтобы отвезти во дворец короля.

Но согласиться на это любезное предложение я не успела. За огромными каменными дверями моих новых покоев в двадцати метрах левее раздались шаги, которые я безупречно распознала по легким толчкам и характерной поступи, которая была одновременно невесомой и крепкой. Такого человека было очень трудно сбить с ног.

— Его Стальное Величество, кристальный рыцарь, наместник Теней и сын Бездны, уже сам явился ко мне, — хмыкнула я, когда монолиты дверей стали отъезжать в стороны.

— Вы слышите с такого расстояния? — уважительно ахнула Тифия.

На пороге во всей красе появился повелитель Земли. Темно-сапфировый камзол, расшитый изумрудами, раух-топазами и бриллиантами, серьга в ухе, кольца на пальцах — король был, как всегда, идеален.

— Прямых путей, Великая Иви, — едва-едва склонил он голову вниз и набок. — Вас было трудно найти, но я справился.

— И вам того же, Лоранеш, — хмыкнула я, вполне довольная тем, что никуда не пришлось идти. — Как ваше…

— Все прочь, — прервал меня король, одним движением руки выгнав всех, кто был в помещении, кроме меня, пол задрожал, готовый выгнать силой нежелательных свидетелей. Но те поспешили убраться самостоятельно. — Прошу прощения, что прервал. У меня неотложные вопросы к вам, Великая Иви.

Дело с порога приобретало неприятный оборот. Король Сапфир был мрачен, на его и так серьезном лице застыли морщины неприятной задумчивости, словно его мучили неразрешимые дилеммы.

Впрочем, если учесть, что он начал войну на четыре континента, оно и понятно.

— Я вся внимание, — проговорила, протягивая руку в