Жестокий развод. Дракона (не) предлагать! - Юлианна Винсент

— Что я должен был тебе сказать? — нервно тряхнув головой, задал встречный вопрос Герард, вставая следом. — Саша, ты та самая моя истинная, которую я должен полюбить… уже полюбил и теперь осталось только потерять! Ты сама с крыши прыгнешь или тебя скинуть, чтоб не мучилась? Так должно было звучать это признание? 

— Я смотрю, у тебя с признаниями, в принципе, туго! — фыркнула я. 

— Да, туго! — согласился дракон, медленно двигаясь в мою сторону, и в его голосе стали проступать рычащие нотки. — Потому что я никогда никому ни в чем не признавался. Все и всегда я решал сам. А еще я никогда никого не любил и не боялся потерять!  

Последние слова Герард почти прорычал в меня. 

— И что же изменилось сейчас? — пристально глядя в его невероятные изумрудные глаза, спросила я. 

— А изменилось то, — и от резкой перемены интонации с рычащей на хрипло-мурлыкающую, я немного растерялась, — что одна невыносимая, сворачивающая мне кровь и сводящая меня с ума женщина появилась на пороге моей скучной, затворнической жизни и перевернула все с ног на голову. 

Я сглотнула и кажется, сделала это слишком громко. 

— Я перестал разумно мыслить, — продолжал наступать на меня дракон. — Все, о чем я мог думать — это о ней и о том, как ее защитить. В первую очередь от самого себя. 

— Сделал бы ей праведный драконий кусь, — предложила я, вспомнив слова Аргайла. 

— А я и сделал, — кивнул Герард. — Только она почему-то не испугалась и не убежала в ужасе, а стала рассказывать мне свои тайны в ответ. И эти тайны ни разу не остудили моего бешеного желания — затащить ее в свою пещеру и закрыть там, обложив драгоценностями, а только наоборот, разогрели его еще больше. 

— И тогда ты решился на подлость? — не удержалась я. 

Его глаза опасно сверкнули вертикальным зрачком. 

— Да. Твоя жизнь важнее любых жертв, проклятий и наследств. Я понимал, что вместе нам все равно не быть, а так ты бы хоть осталась жива. И нет, не мог сказать тебе об этом просто так, Саша. Ты бы не ушла. Я слишком хорошо успел изучить твой характер. Ты бы осталась и в своем стремлении найти решение, обязательно куда-нибудь бы вляпалась. Я не мог рисковать тобой. 

— Какого ты обо мне хорошего мнения, — язвительно заметила я. 

— Единственное, что я не учел во всей этой истории, — пропустив мой комментарий, продолжил Гер. — Это то, что кукловодом был Фальконе. Все стало ясно тогда, когда условие завещания оказалось выполненным и я смог прочитать тайную строчку внизу, что доверять ему нельзя. 

— А раньше ты этого не знал? — уточнила я. — У него же на лбу большими буквами написано: “Предатель!”. 

— Я особо не интересовался делами советника и тем, что там во дворце происходит, — честно признался дракон. — То, что он твой отец — стало последним кусочком мозаики. 

— Я не могла тебе сказать раньше, — ответила я. — То заклинание, что он наложил в конюшне, продолжало работать. Но оно не действовало на обращение к нему. 

— Сейчас это уже не имеет значения, — тихо заметил Герард, аккуратно обнимая меня за талию. Оказывается все это время мы так и стояли посреди гостиной, упрямо глядя друг на друга. — Главное, что ты жива и больше нет никаких привязок. Правда, я так и не понял, почему, но это не важно. 

— Но я все еще твоя Истинная? — спросила я. 

— Не все еще, а до конца жизни, — хитро улыбаясь, поправил меня дракон. 

— Твоей или моей? 

— Общей.

— Я не давала согласия, вообще-то! 

— А у тебя нет выбора. 

— Опять эти ваши кабальные договоры, меняющие условия? 

— Что-то вроде того…

Эпилог

“И жили они долго и счастливо” — да, но не так быстро. 

После того разговора в гостиной прошло достаточное количество времени, за которое Герард более-менее разобрался с делами королевства, с брызжущим обиженной слюной Тристаном, с Сержио, который неудачно приземлился в крону какого-то очень колючего дерева и сейчас все его внимание было приковано к тому, чтобы вынимать мелкие и не очень шипы из тела. 

Гарард наложил на его магию блокирующую печать, запретил пользоваться  обезболивающими и прочими благами магической цивилизации, чтобы облегчить боль, только выдал ему пинцет и что-то наподобие земной зеленки, поэтому наказание господин первый советник короля прочувствовал сполна. 

Периодически дракон напоминал мне о том, что я его Истинная, но я вертела хвостом, давая понять, что обида вроде как прошла, но осадочек остался. 

Но для вида все-таки спросила однажды за завтраком: 

— А что входит в обязанности Истинной? Что я должна делать? 

— Любить меня и кормить вовремя, — не задумываясь ответил Герард, словно, ждал этого вопроса. 

— Ну, со вторым я, в принципе, справляюсь, — задумчиво протянула я. — А вот на счет того, чтобы тебя любить… Это тебе еще постараться придется. 

— Ах ты, коварная женщина! — возмутился Гер. 

— Ну, какая есть, — неопределенно пожала плечами я. 

Постепенно флер той истории стал спадать. Изабелла с Кристиной, кстати были обвинены в подстрекательстве и пособничестве государственному перевороту и сосланы в какой-то монастырь на исправительные работы до конца жизни. Мы больше не возвращались к ним даже в мыслях, ни то что в разговорах. 

Все чаще в наших беседах, за которыми мы с Герардом проводили вечера, стали прослеживаться мысли о путешествиях, реформах в королевстве. Он же теперь был королем и нужно было делать вид, что он взрослый и очень ответственный. 

В один из таких вечеров, за ужином, где-то между обсуждением поездки в соседнее королевство с дипломатическим визитом и строительством школы для детей-сирот, Герард внимательно посмотрел на меня, достал из кармана брюк небольшую коробочку, открыл ее и спросил: 

— Саша, ты выйдешь за меня замуж? 

Такого резкого поворота я не ожидала, поэтому ляпнула первое, что пришло мне