Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта - Алиса Князева

Я не оборачиваюсь, хотя каждая клеточка моего тела кричит о том, чтобы взглянуть на него ещё раз. Вместо этого я твёрдым шагом иду к двери, открываю её и, только оказавшись внутри, позволяю себе прислониться к стене и судорожно вздохнуть.

Как только дверь захлопывается, колени подгибаются, и я оседаю на пол, прижимаясь спиной к прохладному дереву. Дыхание сбивается, а сердце колотится так, словно пытается выпрыгнуть из груди. Только сейчас, в относительной безопасности своего дома, я позволяю себе ощутить весь ужас ситуации.

Боги, что я наделала?

Тёмный дракон.

И это я толкнула Кайндара на этот путь.

— Что же я наделала? — шепчу в пустоту дома, и эхо насмешливо возвращает мне мои же слова.

Я могла помочь ему. Всего один поцелуй — и тёмная энергия рассеялась бы, впитавшись в эмоциональную связь между нами. Но гордость, обида заставили меня отвернуться от него в момент, когда он действительно нуждался в моей помощи.

Мысли лихорадочно мечутся в голове. Если Кайндар полностью обратится во тьму, последствия будут катастрофическими.

Драконы в его роду всегда занимали особое положение при дворе — советники, защитники, хранители древних знаний. Кайндар близок к королю Лианору, имеет доступ к государственным тайнам, к хранилищу артефактов, к самому сердцу власти. Его влияние огромно, а способность принимать облик дракона делает практически неуязвимым для обычного оружия.

Если тьма полностью поглотит его разум…

— Он может уничтожить половину королевства, прежде чем его остановят, — произношу я вслух, и от звука собственного голоса становится ещё страшнее.

Тяжесть вины давит на плечи. Обычные люди — сотни, тысячи невинных, которые могут оказаться на пути обезумевшего тёмного дракона.

Всё это из-за моей гордыни? Того, что я не смогла переступить через обиду, чтобы помочь человеку, который когда-то был всем моим миром?

Я прижимаю ладони к вискам, пытаясь заглушить нарастающую головную боль. Образы возможного будущего мелькают перед глазами: пылающие города, бегущие в страхе люди, тёмная фигура, парящая в багровом небе…

— Нет, — резко говорю я, поднимаясь на ноги. — Хватит.

Подхожу к окну, вглядываясь в темнеющий лес, куда ушёл Кайндар. Уже ничего не видно — только тени между деревьями, становящиеся всё гуще по мере того, как солнце опускается за горизонт.

— Это не моя вина, — твёрдо говорю я своему отражению в стекле.

И внезапно понимаю, что часть меня действительно так думает. Злость поднимается изнутри, вытесняя чувство вины.

— Ты сам выбрал этот путь, Кайндар Аротас, — шепчу я. — Ты, а не я.

Ведь разве не он первым отвернулся от меня? Разве не он устал от брака, от рутины, от «обычной» жены, которая всего-то подарила тебе двоих замечательных детей?

— Ты сказал, что я стала тебе в тягость, — продолжаю я разговор с невидимым собеседником. — Что мы должны идти разными путями.

Горечь заполняет горло, и я сглатываю, пытаясь избавиться от неё:

— А теперь ты появляешься на пороге моего нового дома и требуешь, чтобы я отдала тебе свою энергию, чувства? После всего, что ты сделал?

Гнев и обида смешиваются с сомнениями, образуя тугой комок в груди. Я помню, как слушала его спокойный, почти безразличный голос, объясняющий, почему нам лучше расстаться. Помню ощущение, будто земля уходит из-под ног, помню боль, такую острую, что каждый вдох казался невозможным подвигом.

Но затем приходит другие воспоминания — Кайндар, спасающий деревенских детей от наводнения, рискуя собственной жизнью. Кайндар, отстаивающий права простолюдинов перед советом лордов. Кайндар, который, несмотря на свою ленивую природу, никогда не отказывал в помощи тем, кто в ней нуждался.

— Что же мне делать? — спрашиваю я у темнеющего неба за окном.

Часть меня хочет броситься в лес, найти его, помочь избавиться от тёмной энергии, пока не стало слишком поздно. Но другая часть напоминает, что это может быть очередной манипуляцией. В конце концов, драконы хитрее людей.

И, глубоко внутри, я признаюсь себе в том, чего не хотела признавать: я боюсь. Боюсь, что если пойду к нему сейчас, если снова почувствую его прикосновения, то никогда не смогу по-настоящему освободиться. Что опять потеряю себя в нём, как это было в годы нашего брака.

— Он взрослый мужчина и могущественный дракон, — говорю я вслух, пытаясь убедить саму себя. — Он найдёт способ справиться с тёмной энергией. В конце концов, это его специальность — контролировать магические силы.

Но даже произнося эти слова, я чувствую их фальшь. Кайндар действительно мог контролировать огромные магические силы, но только когда был в равновесии с самим собой. А сейчас, когда тёмная энергия уже начала искажать его разум…

Я вздрагиваю, когда что-то мягко касается моей ноги. Опустив взгляд, вижу Льва — его золотистые глаза смотрят на меня с пониманием, которое кажется почти человеческим.

— Что бы ты сделал на моём месте? — спрашиваю я кота, опускаясь на корточки и проводя рукой по его шелковистой шерсти.

Лев издаёт низкий, мурлыкающий звук, и внезапно в моей голове возникает не совсем мысль, но ощущение — спокойной уверенности, смешанной с чем-то похожим на сострадание.

— Ты прав, — киваю я, хотя не совсем понимаю, на что именно отвечаю. — Я не могу взять на себя ответственность за его выбор. Каждый из нас идёт своим путём.

Поднимаюсь и решительно отворачиваюсь от окна. Если я действительно хочу двигаться вперёд, я должна перестать оглядываться назад, чувствовать себя виноватой за то, что выбрала собственную свободу.

— Будь что будет, — говорю я, расправляя плечи. — Если Кайндар действительно обратится во тьму… что ж, мы будем решать эту проблему, когда она возникнет. А пока у меня есть дом, который нуждается в защите, и я не собираюсь его бросать.

Но даже когда я начинаю готовиться к ночи, проверяя запоры на дверях и окнах, внутренний голос шепчет: «А что, если ты совершила ужасную ошибку? Вдруг весь мир заплатит за твою гордость?»

Я заставляю себя не слушать его. Сейчас я могу контролировать только свои действия, дом, свою жизнь. Всё остальное — даже судьба бывшего мужа — находится за пределами моей власти.

Глава 46

Серые предрассветные сумерки просачиваются сквозь окна, когда я протираю последний подоконник. Спина ноет, руки горят от едкого раствора, которым я оттирала засохшую кровь крыс с деревянных полов. Запах смерти почти выветрился, но я всё равно чувствую его — он словно впитался в стены дома, в